— Да. Теперь я в безопасности. Вы здесь, и со мной все в порядке.
Тириан нахмурился.
— Я допустил ошибку. Если бы у вашего дяди не было пистолета, Копенгаген убил бы вас. — Он вздрогнул совсем незаметно, но стоял так близко к Фэрис, что его дрожь передалась ей. — Простите меня.
— Конечно, — прошептала Фэрис, сама себя не слыша. — Я видела его, когда приехала, и больше о нем не думала. Мне нужно было спросить у Гэврена, когда он здесь появился…
— Это было моей обязанностью. — Тириан снова вздрогнул. Он медленно отошел от нее, словно только сейчас осознал, насколько они приблизились друг к другу. — Мне очень жаль. Наверное, я кажусь вам странным. Может быть, я все еще не до конца опомнился после приключения с Менари.
— Разве декан не сделала что-то… — Фэрис смолкла. Ей не удавалось подобрать дипломатичные выражения, и она боялась оскорбить его.
— О да. Но вы… — Тириан осекся и начал снова: — Я помню все неотчетливо, но мне кажется, что я обязан вам жизнью. Моей мужской сутью. Всем. — Он помолчал. В установившейся тишине говорил только огонь: приглушенно шипел и потрескивал. — Я обязан вам многим. Когда я увидел, что происходит, меня охватило отчаяние. — Он замолчал и очень тихо рассмеялся. — Как-то у меня плохо получается. Слов не подобрать. — Он начал с нарочитой тщательностью складывать полотенце. — Если вы позовете, Гэврен вас услышит. Когда его дежурство закончится, он постучит в вашу дверь, чтобы дать вам знать, что Рид занял его место. Вы должны позволить одному из нас прийти за вами утром. Не спускайтесь к завтраку, пока мы не появимся.
Фэрис кивнула.
— Теперь я в полной безопасности.
Тириан снова вздрогнул и смял испачканное кровью полотенце.
— Да. Я обещаю.
Комната королевы Матильды была большой, но с одним окном, представляющим собой узкую щель в толстой каменной стене. Из него открывался вид лишь на верхушки деревьев, и то если высунуть голову из этой щели и вытянуть шею. Даже в самую солнечную погоду в комнате стоял полумрак. Ранним утром следующего дня, когда пришла Джейн со стайкой надежных слуг, в комнате было почти совсем темно, ее освещали только угасающие в камине угли.
Джейн подняла лампу повыше и осмотрела пространство комнаты. Изогнутые стены башни были абсолютно голыми, так что даже оконное стекло казалось украшением. Из мебели наличествовали лишь потрепанный дубовый сундук, щедро отделанный резьбой с изображением колосьев пшеницы, желудей и яблок, и еще кровать — стопка матрасов на каркасе из полированного розового дерева, простые и аккуратные очертания которого напоминали сани.
— Так я и думала, — загадочно произнесла Джейн.
Фэрис натянула одеяло до подбородка.
— Что ты имеешь в виду?
Она чувствовала себя совершенно беззащитной. Сброшенная вечером одежда лежала грудой на полу рядом. Больше ей надеть было нечего, так как она понятия не имела, что стало с ее чемоданом. При мысли о том, что придется снова облачаться в эти запачканные кровью, грязные тряпки, ее затошнило.
Джейн тем временем руководила слугами, которые внесли мебель, лампы и нечто похожее на поднос с завтраком.
— Рид ничего не сказал насчет умывальника, письменного стола и необходимого освещения. Ты не обедала, что не удивительно. А твой чемодан по ошибке прислали ко мне в комнату. Я бы поразилась, застав тебя хотя бы с причесанными волосами.
Фэрис съежилась под одеялом, пока Джейн отдавала распоряжения слугам. К тому моменту, когда она закончила, комната уже не выглядела удручающе пустынной и неуютной. В камине возродился к жизни огонь, а рядом поставили маленький прочный столик с завтраком на подносе. У узкого окна обосновался письменный стол и подходящий к нему стул с вышитой подушкой. Светильников было достаточно, чтобы читать. Появился умывальник с тазом, мылом, полотенцами и кувшином с горячей водой. Нашлись и лишние подушки. В изножье кровати положили свернутый темный халат, а на маленьком коврике рядом поставили шлепанцы. Принесли ее чемодан. Фэрис начало казаться, что она все же когда-нибудь встанет с постели.
Джейн закрыла дверь за последним слугой и повернулась к Фэрис.
— Это халат твоего дяди. Надеюсь, ты не возражаешь. Я пробралась к нему, пока Тириан и Бринкер поучали друг друга насчет мер безопасности. Все слуги суетились вокруг, стараясь следить, но не слишком явно, так что пришлось на них прикрикнуть. Я бы спросила позволения у леди Бринкер, но она заперлась в своем будуаре и не выходит. — Джейн потрогала темный шелк. — Он себе не отказывает в роскоши. Там было по халату на каждый день недели. — Она бросила Фэрис подушку. — Садись, чтобы я могла поставить поднос с завтраком. Чай, наверное, уже совсем остыл, но все равно пойдет тебе на пользу.
Фэрис с благодарностью выпила еле теплый чай. Она думала, что ей удалось поставить чашку на блюдце, не слишком громко стукнув ею, но Джейн проницательно посмотрела на нее и налила ей еще чаю, не дожидаясь просьбы. Выпив его, Фэрис обхватила двумя руками пустую чашку и тихо сказала:
— Спасибо тебе за все.
— Мне это доставило удовольствие. — Серые глаза Джейн блестели. — Ты даже не представляешь себе, какое удовольствие. И это помогло мне не думать о покойном Копенгагене. Считай, что я рассчиталась с тобой за то, что ты закончила укладывать за меня вещи в поезде.
— Так это действительно был Копенгаген? — спросила Фэрис. — Не какой-то ни в чем не повинный ученый, которому просто захотелось показать мне меч?
— Что за ужасная мысль. Нет, это был Копенгаген. Тириан опознал тело по форме ушей, как ни странно. Он допрашивает остальных слуг, чтобы выяснить, нет ли среди них сообщников преступника. Не волнуйся, даже если и есть, у них мало шансов подобраться к тебе. Рид сказал мне, здесь есть цистерна для дождевой воды, которую Гэврен предусмотрительно наполнил. Запас оружия в доме, как всегда, достаточный, и надежные люди посменно сторожат лестницу. И все же благодаря этим допросам Тириану есть чем заняться, кроме бросания злобных взглядов в сторону твоего дяди. Он свалится от усталости через несколько часов. Рид и Гэврен даже заключили пари. Гэврен говорит, что он не продержится до одиннадцати, а Рид называет полдень.
— Они свалятся раньше, чем он, по-моему. — Фэрис оглядела поднос с завтраком и приподняла крышку с блюда.
— Что это?
— Яичница-глазунья. Мне почему-то показалось, что тебе не захочется оладий.
Осторожно попробовав блюдо, Фэрис с удивлением обнаружила, что проголодалась.
— Очень вкусно. А что делает дядя Бринкер?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
