— Чего ты там шаришь?
— Протеиновый батон был, — объяснил Геллер, все-таки прекратив ласкать ее грудь.
Алиса, не сдержав возмущения, оттолкнула его.
— Ты бы мне еще протеиновый коктейль предложил. Натуральный.
Глеб хмыкнул.
— Отличная мысль.
— Прекращай, Геллер! Гони нормальную еду.
Она с трудом поднялась с кровати и пошлепала босыми ногами по ламинату в зону кухни. По дороге зацепила из вазочки немного орехов, закинула в рот.
— Спаржа! Креветки! Мидии! Мясо! Говядина, что ли? А это? Цуккини — Боже. Какой запах, — восклицала Миронова, исследуя содержимое холодильника.
Глеб улыбался, глядя, как она вытаскивает все подряд. Он хорошо подготовился, затарившись тем, что любит Алиса.
— Тащи все в постель, — велел он.
— Ни фига, — промямлила Алиса с полным ртом.
— Эй, я тоже голодный. Во всех смыслах, — подвигал бровями.
— Вот именно поэтому я к тебе близко не подойду.
Геллеру пришлось встать и дойти до кухни. Алиса шарахнулась в угол, изображая ужас. Он замотал головой, ухмыляясь, включил гриль, открыл холодильник, вытащил оттуда контейнер со стейками форели, бросил на раскаленную поверхность.
— Я тоже хочу, — пискнула Алиса.
— Ни фига, — вернул ей любезность Глеб, переворачивая рыбу.
— Ну малыыыыыыш, — заныла Миронова, обнимая его сзади за талию, пересчитывая пальцами кубики, прокладывая губами дорожку поцелуев вдоль позвоночника, — Ты такой сексуальный, когда готовишь.
— Я не готовлю, — не поддавался Геллер, — Просто бросаю, солю и переворачиваю. А еще я не делюсь едой со всякими хитрыми Лисичками.
— Ну киииииис, — снова протянула Алиса, продолжая гладить, поднялась на цыпочки, зашептала в ухо, — Кис-кис-кис.
Ее ладонь стала гладить ниже по животу, чуть дергая по дороге завитки волос. Глеб поежился от щекотки и в очередной раз завелся. Он развернулся, подхватил ее, усаживая на стойку.
— Кис-кис… ммм? Что еще за кис-кис? — возмущался он, целуя ее губы, растянутые в хитрющей улыбке.
Алиса протянула руку, чтобы выключить гриль, на котором уже слишком зарумянилась рыба.
— Я спасла твою еду. Теперь ты обязан поделиться, — заявила она.
— Как только, так сразу, — не возражал Глеб.
Алиса тоже не возражала больше. Сама себе удивлялась. В прошлый раз она была едва живая после гонки. Только и смогла, что поесть и доползти до постели. Но теперь, по всей видимости, ее выносливость подросла. А может все дело было в Глебе, который заразил ее своим неугомонным задором, не позволяя расслабиться ни на минуту.
Давно у Алисы не было таких горячих марафонов. Собственно, только с Глебом и были. Она устала от гонки, где отдала почти все силы. Второе дыхание открылось после душа, но стол был конечной точкой. Глебу снова пришлось нести ее до кровати. Он ласкал ее, позволяя сладкой истоме взять верх. Алиса прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями, и почти сразу уснула. Очнулась, когда за окном садилось солнце, купая комнату в малиновых отблесках закатных сумерек. Глеб спал рядом, перекинув через нее руку. Алиса заморгала, стараясь прогнать слепоту сна, увидела на электронных часах цифры. Четверть двенадцатого. Тихонько ругнувшись, она стала выползать из-под руки Глеба. Села на краешек кровати. Рядом на стуле кучей валялась их одежда. Глеб принес из прихожей. Порывшись, Алиса нашла трусики, стала одеваться.
— Ты далеко? — спросил Геллер сонным голосом.
— Домой, — тихо откликнулась Алиса, открывая карту в телефоне, — Блин, это мне через всю Москву тащиться. Кошмар.
Она не очень следила за дорогой, поэтому была неприятно удивлена, что живут они больше не рядом.
— Лис, тебе делать нечего? Ложись спать. Завтра выходной.
— Нет, я поеду. Надо домой.
— Зачем?
— Я так привыкла.
— Мм, — протянул Геллер, обнимая ее за талию, утягивая обратно в кровать, — Придется отвыкать, Лисичка.
— Глеб, не надо… Не надо демонстрировать свои манеры и воспитание. Все классно было. Но мне пора домой.
— Нет, — упрямо стоял он на своем, — Не отпущу тебя.
Губы снова целовали, уговаривая остаться, а ладони гуляли под майкой, что тоже было отличным аргументом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не люблю ночевать в чужом доме, — продолжала упираться Алиса.
— Я не люблю принуждать женщин, но свяжу тебя, если не прекратишь дергаться.
— Глеб, не надо…
— Надо, Лис. Надо. Останься со мной.
— На ночь?
— Навсегда.
Глеб почувствовал, как задрожали ее губы, а потом слизнул с них что-то соленое. Отстранился, взял ее лицо в ладони.
— Лис, ты чего? Откуда слезы, малыш?
— Т-т-ты так говоришь… Так хочется остаться.
— Ну и оставайся, глупенькая. Чего реветь?
— Н-но… как?
— Просто останься. Сейчас ляжем спать, завтра встанем, съездим за твоими вещами. И вуаля… ты уже живешь со мной. Все гениально и просто.
Алиса посмотрела на него, как на юродивого. Даже плакать перестала.
— Ты головой ударился, когда с Эвереста катился?
— Нет, — засмеялся Глеб.
— Мы год не виделись, Геллер, и ты сразу собрался со мной жить?
— Какая разница? — пожал плечами Глеб, — Я люблю тебя и хочу. Кажется, ты тоже. Хочешь — точно. Любишь?
Он ласково ущипнул ее за подбородок, не позволяя опустить голову, отвести взгляд.
— Скажи, что любишь меня, Лисичка.
— Люблю, — призналась Алиса, но без особого энтузиазма, словно это чувство было наказанием, а не счастьем, — Но все так сложно…
Глеб закатил глаза.
— О, да. Сложно. Конечно, все ужасно сложно. Давай объясню попроще. На пальцах. Я собираюсь завтра трахать тебя в том же темпе. Для разнообразия утром можно пробежаться, а к вечеру что-нибудь вкусное приготовить.
— Ты такой романтик, Геллер, — фыркнула Алиса.
— Зато доступно объясняю, — подмигнул он, — Так вот. Завтра ты, конечно, можешь удрать под предлогом переодеться, что-то приготовить на работу. Знаю я твои хитрости. Но в понедельник я тебя из офиса заберу к себе. И во вторник. И в среду. В четверг — тоже. Потом что у нас? Пятница. Та же история с выходными. Так что ты лучше собери сразу сумку с вещами, чтобы была одежда на смену, белье. Но если хочешь, то можешь стирать трусы и ныть, что приходится пользоваться мужским дезодорантом, ходить в одном и том же наряде всю неделю. Я от всей души надеюсь, что тебя хватит на месяц, чтобы понять бессмысленность платы за квартиру, в которой ты не живешь. Вот.
— Это шутка? — только и выдавила потрясённая Алиса, когда он иссяк.
— Нет. Это на полном серьезе.
— Тебя не смущает, что у меня может быть парень…
— Когда меня это смущало? — он задрал бровь.
— О'Кей. А может я вообще не хочу ни с кем жить. Мне и так хорошо.
— Бла-бла-бла. Не смеши меня, Лис… — оценив ее возмущенное лицо он решил поправиться, — А хоть бы и так. Мне плевать. Можешь кривляться сколько хочешь, но я больше не уйду в туман, не буду ждать, не дам тебе ни минуты на раздумья и сомнения. Прими уже этот проклятый факт: ты — моя.
Стиснул ее сильнее, потому что Алиса затряслась от сдерживаемых рыданий.
— И прекращай плакать.
— А если опять ничего не выйдет? Ты стал такой… Работа, квартира, машина. Кровать эта невероятная…
— Привязались вы все к моей кровати. Удобная она. Матрас классный.
— Упругий, — хихикнула Алиса.
— Вот-вот. Квартира съемная. Работа спокойная, да. Стабильная. Машину мне вообще папа подарил, — объяснил Глеб. Так что я почти тот же, Лис. Ну, может чуть лучше, чем был.
Алиса вздрогнула. Он в который раз за сегодня удивил ее.
— Папа? Ты принял от отца в подарок машину?
— Ну, да.
— Тебя зовут Глеб Геллер?
— Так точно.
— Ну и дела. Один живешь?
Это было очевидно, но Алиса все же должна была спросить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Один, совсем один, — подтвердил Глеб, тут же спросил сам, — Кстати, когда у тебя отпуск?
— В июле.
— Супер. Поедешь со мной на базу. Я обещал отцу помочь. А то он с Бирюковыми намылился на Байкал.
