Читаем без скачивания Почтальон - Дэвид Брин

Всего второй раз за время их знакомства Гордон заметил на лице Маклина удивление.

— Ну-ну, — сказал главарь варваров. — Это же надо: феминистки! В наше-то время! Получается, дорогой инспектор, что мы пришли на помощь бедным жителям долины Уилламетт как раз вовремя!

Он снова заулыбался.

Выносить и дальше это самодовольство было выше всяких сил. Гордон хотел любыми путями вывести бандита из равновесия.

— Вам не видать победы, Маклин. Даже если вы сожжете Корваллис, сотрете с лица земли все до одной деревни, разнесете на куски Циклопа, люди все равно не перестанут оказывать вам сопротивление!

Улыбка никуда не исчезла. Генерал только покачал головой.

— Вы считаете нас неопытными детьми? Дорогой мой, скажите, как норманны приручили гордых и многочисленных саксов? К какому тайному средству прибегли римляне, поработившие галлов? Вы — романтик, сэр, если недооцениваете могущество страха.

Маклин снова принялся обстругивать трость.

— Как бы то ни было, вы забываете еще об одном: мы недолго останемся чужаками. Мы станем вербовать себе сторонников из вашего же числа. Скоро не будет отбоя от гонцов, которые разберутся, как это здорово — быть властелинами, а не рабами. В отличие от средневековой знати, мы, новые феодалы, считаем, что всем мужчинам должно быть предоставлено право сражаться за первую серьгу. Это и есть истинная демократия, дружище. Именно к ней шло дело в Америке до предательства конституционалистов. Моим собственным сыновьям придется убивать, чтобы сделаться холнистами, в противном случае им останется колупаться в грязи, прислуживая тем, кто способен на большее.

У нас будут новобранцы — более чем достаточно, уверяю вас. Благодаря значительной численности населения на севере мы уже через десяток лет создадим армию, какой не видывали с тех пор, как «франклинштейновская» цивилизация не выдержала тяжести собственного лицемерия.

— Откуда такая уверенность, что ваши враги дадут вам десять лет? — проскрипел Гордон. — Вы считаете, что калифорнийцы позволят вам пожинать лавры побед, зализывать раны и создавать армию?

— Вы мало что знаете, любезный, — ответил Маклин, пожимая плечами. — Как только мы совершим бросок на север, хлипкая южная конфедерация развалится и забудет о нас. Даже если бы этим вашим «калифорнийцам» удалось преодолеть вечные склоки и объединиться, то им все равно потребовался бы десяток лет, чтобы до нас добраться. К тому времени мы будем вполне готовы нанести по ним контрудар. Кроме того — и это самый лакомый кусочек — если им взбредет на ум преследовать нас, у них на пути вырастет гора Сахарная Голова и ваш тамошний приятель!

Маклин засмеялся, увидев удрученное выражение на перевернутом лице Гордона.

— Вы воображали, будто я ничего не знаю о вашей миссии? Зачем, по-вашему, я велел устроить засаду и доставить вас ко мне? Мне отлично известно об отказе тамошнего хозяина помогать кому бы то ни было за пределами линии, соединяющей Розберг с океаном.

Ну, разве не чудесно? Горы Каллахан — непреодолимая стена! Знаменитый Джордж Паухатан держится за свою долину и тем обеспечивает безопасность наших флангов, пока мы собираемся с силами на севере, чтобы начать Большую Кампанию!

Улыбка генерала стала задумчивой.

— Остается сожалеть, что пока не удалось сцапать Паухатана. При любом столкновении наших сил он вечно ускользает, вечно оказывается в другом месте. Впрочем, так даже лучше! Пускай торчит на своей ферме еще десяток лет, пока я не захвачу весь Орегон. А там придет и его черед. Даже если придерживаться ваших взглядов, господин инспектор, трудно не согласиться, что он заслуживает подобной участи.

Ответом на эту тираду могло быть только молчание. Маклин подтолкнул Гордона своей тростью, чтобы вращение не прекращалось, поэтому бедняга никак не мог сосредоточиться, когда на пороге распахнувшейся двери появилась пара огромных мокасин.

— Мы с Биллом обследовали гору, — доложил командиру громила, откликавшийся на кличку Шон. — Такие же следы у реки, что и раньше. Уверен, это тот черный дьявол, который снимал часовых.

«Черный дьявол... Фил?!»

Маклин усмехнулся.

— Остынь, Шон. Натан Холн не был расистом, не будь им и ты. Я всегда сожалел, что расовым меньшинствам не повезло во время бунтов и послевоенного хаоса. Даже у самых сильных среди них осталось слишком мало шансов. Но взгляни на этого чернокожего солдата. Он перерезал горло троим нашим часовым! Он силен, а значит, пришелся бы нам ко двору.

Даже подвешенный вниз головой и к тому же вращающийся, Гордон не мог не заметить кислое выражение на лице Шона. Впрочем, оспаривать слова командира «приращенный» не осмелился.

— Жаль, что у нас нет времени играть с ним в игры, Шон. Что ж, иди и убей его.

Завихрение в воздухе — и гориллоподобный ветеран беззвучно исчез за дверью.

— В самом деле, мне бы хотелось предупредить вашего разведчика о надвигающейся беде, — поделился Маклин с Гордоном. — Было бы более по-спортивному, если бы он знал, что его ожидает нечто... необычное. Увы, в наше время не всегда получается играть по-честному. — Маклин опять рассмеялся.

Гордон полагал, что уже давно испытывает к нему ненависть. Однако никогда еще его не обуревала такая холодная ярость, как сейчас.

— Филипп! Беги! — крикнул он изо всех сил, надеясь, что перекричит дождь. — Берегись, они...

— Филипп! Беги! — крикнул он изо всех сил, надеясь, что перекричит дождь. — Берегись, они...

— Да, — молвил Маклин, — вы — мужчина, этого у вас не отнимешь. Придет срок, и я позабочусь, чтобы и умерли вы, как подобает мужчине.

— Мне не надо твоих благодеяний, — прошептал Гордон.

Маклин презрительно усмехнулся и снова принялся обстругивать трость.

Спустя несколько минут дверь приоткрылась.

— Возвращайся к женщинам! — гаркнул генерал. Чарлз Безоар поспешно ретировался в складское помещение без окон, где Марси и Хетер, по всей видимости, хлопотали над пленником, которого Гордон пока не видел.

— Сами понимаете, не всякий сильный человек вызывает симпатию, — заметил Маклин. — Впрочем, от него есть прок. Пока.

Гордон не знал, сколько времени минуло — несколько часов или считанные минуты, — прежде чем снаружи донесся пронзительный клич. Он принял было его за крик речной птицы, но стремительная реакция Маклина подсказала ему, что он ошибся: генерал вскочил и схватил масляный фонарь.

— Такое представление нельзя пропускать, — бросил он. — Наверное, ребята вышли на след зверя. Вы позволите мне оставить вас на несколько минут? — Он сгреб Гордона за волосы. — Разумеется, если вы посмеете хотя бы пикнуть в мое отсутствие, я расправлюсь с вами, когда вернусь. Обещаю!

Висящий вверх ногами не может пожимать плечами.

— Натан Холн ждет тебя в аду, — прохрипел Гордон.

— Не сомневаюсь, что в один прекрасный день мы там с ним встретимся, — с улыбкой ответил «приращенный» и выскочил в пропитанную влагой темень.

Гордон еще долго раскачивался как маятник. Потом, глубоко вздохнув, принялся за дело.

Трижды он пытался, изогнувшись, дотянуться до веревки, которая перехватывала его ноги, и трижды, не добившись желаемого, падал, чуть не теряя сознание от пронизывающей все тело боли. После третьего раза у него оглушительно зазвенело в ушах. Еще немного — и он начнет слышать голоса...

Сквозь заливающие глаза слезы он уже видел аудиторию, наблюдающую за его отчаянной борьбой. Все призраки, которых он собрал за долгие годы, явились на представление. Полный аншлаг!

«Принимай!..» — высказался сразу за всех Циклоп: не то лампочки вспыхивали в застывшей знакомой последовательности, не то угли мерцали в камине.

— Прочь! — отмахнулся Гордон. Не до призраков ему сейчас было — ни времени, ни сил... Тяжело дыша, он готовился к новой попытке; рывок — и он перегнулся пополам...

На этот раз он ухватился-таки пальцами за мокрую от дождя веревку и уже не отпускал ее, хотя для этого ему пришлось сложиться вдвое, как карманный нож. Тело ломило от страшного напряжения, но он знал, что сдаваться нельзя. На пятую попытку у него уже не наберется сил.

Обе руки были сейчас заняты, поэтому он не мог начать отвязываться. Перерезать веревку, естественно, нечем. «Ползи? — приказал он себе. — Попробуй распрямиться, встать».

Он пополз, едва не теряя сознание от страшной боли в груди и спине, и чувствуя, что мускулы, сведенные судорогой, вот-вот откажут. Наконец он выпрямился и встал, едва не вывернув лодыжки в веревочных петлях и продолжая раскачиваться.

От стены ему улыбался не ведающий смущения Джонни Стивенс; улыбалась Трейси Смит и другие разведчицы. «Для мужчины очень даже неплохо», — казалось, говорили девичьи улыбки.

Циклоп восседал на облаке сверххолодного тумана, играя в шашки с дымящейся франклиновой печкой. Они тоже одобряли действия Гордона.