Дома Ба Юнь лег в постель. Спина болела невыносимо. Обеспокоенные слуги сообщили о несчастье его дочери Сю-линь.
Девушка прибежала к отцу. Он был очень плох, то к дело впадал в беспамятство. Сю-линь послала за лекарем. В это время воин сообщил:
— Разбойники требуют, чтобы кто-нибудь принял бой! Разгневанная Сю-линь надела латы, вскочила на коня и, размахивая мечами, выехала за ворота.
— Бессовестные, вы ранили моего отца! Сдавайтесь!
У Хань Ци-луна дух занялся: перед ним была девушка-воин, у которой:
Из-под круглого серебряного шлемаПробивается волос прозрачный локон,А на лбу,Блестя стальною гривой,Извивается дракон с горящим оком.И дрожатОт каждого движеньяИз хвостов павлиньихУкрашенья.
На груди ее блестят кольчуги кольца,Золотые облегают тело латы,И сверкает яркими цветамиСветлый шелк походного халата.ВетерПлатье тонкое колышет,На которомНежный лотос вышит…
Понимает красногривый коньКаждое движенье седока.Держит «солнце» правая рука,«Полумесяц» — левая рука, —Держат крепко рукиДва клинка!Лик ее — как светлая луна,Брови —Гор далеких силуэт;Рот румян,Как персиковый цвет,Очи — чистый омут, —Только нетСквозь прозрачность видимого дна…
…Может быть,Она — одна из фей?Может быть,Красавица Мин-фэй?[49]
Любуясь девушкой, Хань Ци-лун подъехал к ней ближе π окликнул:
— Кто ты, красавица? Назови свое имя!
— Я — Ба Сю-линь, дочь начальника заставы Пиннань. А ты кто такой, злодей?
— А я — Хань Ци-лун, военачальник великого вана Ню Гао! Лучше пропусти нас через заставу. Зачем тебе, такой милой девушке, рисковать жизнью? Если ты не замужем, я готов на тебе жениться!
— Ты еще смеешь надо мной насмехаться! — возмутилась Сю-линь. — Ну, берегись! Я пришла мстить за отца!
Она напала на Хань Ци-луна, но тот легко отразил все ее удары. Наконец Сю-линь не выдержала и повернула назад.
Но случилось так, что норовистый конь не захотел слушаться всадницу и понес ее не на заставу, а в открытое поле. Ци-лун преследовал девушку по пятам.
Неподалеку от места, где происходил бой, находился монастырь Вопрошаю луну. У его ворот Сю-линь с трудом усмирила коня, спрыгнула на землю и постучалась. Ворота открыл монах.
— Что с вами, барышня?
Сю-линь торопливо поведала о своем поражении и попросила:
— Спрячьте где-нибудь моего коня, учитель, а я укроюсь у вас в келье. Если злодей явится, пошлите его в келью — я встану за дверью и убью обидчика моего отца.
Монах не посмел ей отказать.
Через несколько мгновений Хань Ци-лун тоже прискакал к монастырю. Исчезновение Сю-линь его озадачило.
«Куда же она девалась? — недоумевал он. — Может быть, в монастыре?»
Хань Ци-лун спешился, привязал коня к дереву и постучался в ворота. Вышел монах.
— Судя по всему, у вас спряталась девушка, — прямо заявил Хань Ци-лун.
— Не смею обманывать, — ответил монах.
— Ведите меня к ней.
Монах прошел в монастырь и шепнул Хань Ци-луну:
— Она в этой келье! Идите к ней сами — я провожать вас не смею.
Когда монах удалился, Хань Ци-лун подкрался к двери. Ему показалось подозрительным, что дверь только чуть-чуть прикрыта, и он подумал: «Конечно, красотка сейчас притаилась за дверью: хочет зарубить меня, как только я переступлю порог».
Он спрятал меч, вытащил стальную плеть и пинком распахнул дверь. Тотчас же сверкнул клинок, и в дверях появилась Сю-линь. Хань Ци-лун хлестнул плетью по ее мечу, одним прыжком очутился за спиной девушки, обнял ее и обезоружил.
Сю-линь стала кричать, звать на помощь.
— Ну, зачем же так? — успокаивал ее Хань Ци-лун. — Само Небо предопределило нашу встречу! Мы с тобой подходящая пара — будешь моей женой!
Он взял девушку на руки и отнес в постель. Сю-линь приличия ради сопротивлялась, но потом сама сбросила латы, расстегнула одежду, и доброе дело свершилось к обоюдному удовольствию.
Поистине:
Север земли и небесный югВоедино слились из двух.Радостно рыбам в свадебный часВдвоем по волнам гулять;
Раз уж сегодня случилось так,Что встретил Ткачиху Пастух[50], —Значит, их молодым сердцамВек неразлучными быть!
Между тем Хань Ци-фын, который скакал вслед за братом, увидел его коня, привязанного к дереву у ворот монастыря, и окликнул монаха:
— Где хозяин этого коня?
— В келье, — отвечал монах. — Там недавно что-то гремело, а сейчас все стихло. Я не решаюсь входить.
Хань Ци-фын шагнул в дом. Брата нигде не было. Тогда он решил осмотреть флигель. Толкнул одну дверь и увидел молоденькую девушку, совершенную красавицу.
Девушка испугалась и хотела закричать, но Хань Ци-фын обнял ее и ласково сказал:
— Мы здесь одни. Видно, в прежней жизни судьба предназначила нас друг для друга.
Девушка сделала попытку освободиться:
— Если вздумаете овладеть мною силой, я не покорюсь — лучше умру! Хотите, чтобы я была вашей женой, — спросите сперва согласия моего отца!
— Пусть будет по-твоему, — кивнул головой Хань Ци-фын. — Но боюсь, как бы ты меня не обманула! Поклянись перед небом, что будешь моей!
Девушка исполнила его требование.
Стихи, написанные по этому поводу, гласят:
Была одинокой луань,и был одиноким журавль,Соединились они,чтоб жить неразлучно вместе.
Брачные узы крепки,если, вступая в брак,Невесту любит жених,по сердцу жених невесте.
Если б осталась пустойсинего поля межа,Если бы в мире никтояшмой ее не засеял,
Мог ли встретить тогдана склонах горы УишаньКнязь по имени Сянтебя, прекрасная фея?
Хань Ци-фын расспрашивал девушку:
— Из какой ты семьи? Как попала в этот монастырь?
— Я — дочь старосты из соседней деревни, зовут меня Ван Су-цзюань. Я пришла в монастырь сжечь курильные свечи и помянуть маму — сегодня ровно три года, как она умерла.
— Вот что значит судьба! — воскликнул Хань Ци-фын. — Это она предопределила нашу встречу!
Хань Ци-фын взял девушку за руку и вывел во двор. В это же время из главного монастырского строения вышли Хань Ци-лун и Сю-линь.
Братья поведали друг другу о своих приключениях и послали монаха в деревню за старостой Ваном. Тот скоро явился. Увидев свою дочь с незнакомым мужчиной, он чуть не онемел от возмущения.
— Брак вашей дочери предопределен судьбою! — увещевала его Ба Сю-линь. — Позвольте мне быть ее свахой.
Староста Ван понял, что протестовать бесполезно. К тому же благородная внешность зятя ему понравилась, и он только вздохнул:
— Несчастная моя доля! И жена умерла, и дочка выходит замуж без спросу! Ну, ладно, пусть будет по-вашему!
Хань Ци-фын поклонился тестю, посадил Су-цзюань на коня и повез в лагерь, а староста вернулся в свою деревню.
Между тем Ба Сю-линь говорила Хань Ци-луну:
— Я притворюсь, будто вы меня победили, и поскачу на заставу. Сегодня же поговорю с отцом, а завтра можете приезжать свататься.
Вскочив в седло, девушка помчалась к заставе. Воины со стены увидели, что дочь их начальника спасается бегством, и быстро опустили подъемный мост.
Сю-линь проскочила в ворота. Но конь Хань Ци-луна оказался таким резвым, что всаднику не удалось вовремя сдержать его, и он тоже пронесся через мост. Юэ Лэй решил спасти брата и подал сигнал к наступлению.
Воины, охранявшие заставу, бросились докладывать Ба Юню об опасности.
— Ох, убили меня! — в отчаянии вскричал больной, попытался подняться, но тут же бездыханный рухнул на подушки.
Овладев заставой, братья прибыли в ямынь. Многие из подчиненных Ба Юня изъявили желание покориться, непокорные разбежались.
Сю-линь горько оплакивала отца, и Юэ Лэй из уважения к ее горю распорядился похоронить начальника заставы с почестями. Он был очень доволен тем, что оба брата Хань женились, но медлить с походом не мог.
На следующий день, оставив Сю-линь и Су-цзюань на заставе, братья снялись с лагеря и через несколько дней добрались до Цзиньнаньской заставы. Ехать на переговоры первым вызвался Ню Тун.
— Мне тоже пора найти жену! — решительно заявил он.
— Со здешним начальником не шути! — предупредил Юэ Лэй. — У него, говорят, лютый характер!
Там видно будет!
Ню Тун прискакал к заставе и крикнул:
— Эй, отпирайте ваши тюремные затворы! Дайте нам дорогу! И не вздумайте сопротивляться — от вашей чертовой заставы камня на камне не останется!
