Людвиг аккуратно вытащил лезвие из трупа, протер и спрятал. Потом забрал у новоиспеченного и уже покойного государственного убийцы волшебную палочку, переломил ее пополам, каждую часть разделил ещё надвое, щепки выкинул в мусорку. Только последние скоты гадят там, где живут. Людвиг таким не был. Он любил порядок.
***
Когда твое сознание покидает реальность, самое важное - запомнить, в каком направлении выход. Маркус утратил ориентиры, и теперь не представлял, где находится. За стеной два женских голоса ожесточенно спорили о достоинствах и недостатках закрытых купальников, и это явно не вписывалось в обыденность Маркуса. Однако за последние полтора дня, оставшихся в памяти государственного убийцы Эс-Марини, реальность успела сильно поменяться. Ключевой точкой поворота стала рыжая женщина, которая не умерла даже после трех прямых проникающих ранений в сердце. Вокруг этого немыслимого факта выстраивалась новая реальность Маркуса. В прежней люди, посмевшие сблизится с ним, умирали, причем именно по его вине.
Не открывая глаз, Маркус пошевелился. Свое тело он ощущал и пришел к выводу, что оно лежит в горизонтальном положении. Факт, могущий означать что угодно. Подумав, Маркус решился открыть глаза.
Он лежал на кровати в незнакомой комнате. За стеной женский голос художественным матерком ругал розовый цвет. Голос той, кто не умерла.
Дверь приоткрылась. В комнату заглянула Джульетта. Заговорщицким шепотком она сообщила кому-то у себя за спиной:
- Он очнулся.
- Если он начнет буйствовать...- угрожающе прорычал незнакомый мужской голос. Окончание фразы заменило звяканье металла.
- Эй, чего вы там столпились? - растолкав людей у двери, в комнату вошла Мирра. - О! Наше солнышко очухалось! Можешь не волноваться: искать тебя не будут. Ты у нас официально числишься трупом. Но с Эс-Марини тебе лучше свалить. Септимус (это мой друг) даст тебе документы и деньги на первое время. Правильно, Септимус?
- Ну разумеется! - голос бородатого человека, показавшегося в дверном проеме, был наполнен горькой иронией.
Реальность лихорадило. Маркус неотрывно смотрел на Мирру:
- Я убил тебя. Но ты не умерла, - наконец выговорил он.
- Круто, да? - Мирра самодовольно ухмыльнулась. - Спешу успокоить твою профессиональную гордость: ты постарался на славу. Вот только я, дружочек, бессмертная.
- Значит, - медленно подытожил Маркус, - ты никогда не умрешь?
- Типа того. Ты можешь, конечно, снова попытаться прикончить меня, хочешь?
- Нет.
- Хороший мальчик! Да, кстати, Вероника мне тут семафорит с галерки: держи свою душу.
Ладонь Мирры налилась призрачно синим сиянием, которое сплелось в мерцающий шарик и, подлетев к Маркусу, растворилось в его груди.
- Между прочим, соглашение ты нарушил, - пристально изучив свои ногти, Мирра отгрызла с мизинца заусенец. - Но я не в претензии. Так что можешь проваливать.
- Куда?
Вопрос застал Мирру врасплох. Нервно дернув плечами, она торопливо пробормотала:
- А я почем знаю? Куда хочешь. Только за пределы Эс-Марини: если ваш губернатор увидит тебя живым и румяным, его не ровен час удар хватит. Мы, к примеру, едем на Эс-Шеллы.
Торчащий в дверях Септимус издал тихий стон и, отвалившись от косяка, убрел куда-то прочь.
Мирра недоуменно посмотрела ему вслед и пожала плечами:
- Псих!
***
Септимус вышел на увитую плющом веранду.
Домик на берегу моря. Мечта.
Птица кхе-кхе вырыла себе в песке уютную ямку и, угнездившись в ней, грелась на солнышке. Рядом на раскладном стуле сидела Джульетта и сортировала какие-то экзотические плоды.
С рынка вернулся Ганс:
- Вот, - сказал он, потрясая многочисленными тюками, - купил все, что ты просил. А здесь одежда для вашего бешеного носорога.
- Он не наш, он Мирры, - безучастно поправил Септимус. - Печенкой чую: он увяжется за нами. Знаю я таких типов: с виду мрачные одиночки, но на самом деле они физически не могут существовать без кого-то. Им нужна путеводная звезда, маяк, да хоть вонючая керосинка, которая будет указывать им путь, оправдывать смысл их существования. Зараза! Он думает, Мирра бессмертная. Она так ему сказала. Не стала уточнять детали. Правильно, конечно. Если каждому встречному-поперечному выкладывать все начистоту, пукнуть не успеешь, как окажешься с перерезанным горлом на дне канавы. Только он теперь ведь будет всюду следовать за ней. А значит и за мной. Вот счастье-то свалилось на мою седую голову! Прямо обрушилось!
- Да не преувеличивай, - махнул рукой Ганс, но в голосе его не было и капли убежденности. Поняв это, Ганс поспешил сменить тему: - Ты твердо решил уехать? Может, передумаешь? Деньги у тебя есть. На крайняк губернатор без проблем найдет для тебя работенку.
Септимус покачал головой:
- Нет. Вероника уперлась всеми четырьмя лапами: хочет путешествовать по миру, изучать медицину и...
- ...помогать людям, - в один голос закончили они.
Ганс усмехнулся:
- Ребенок!
- Ты же понимаешь, - продолжал Септимус, - в одиночку она и недели не протянет. А так мы с Миррой за ней присмотрим. Надеюсь, в будущем отыщется какой-нибудь хороший головастый парень, а пока...
- Папочка и мамочка будут рядом, - докончил Ганс.
Они помолчали. Ганс выглядел смущенным. Откашлявшись, он заговорил:
- Ну...Знаешь...Не подумай, что мне плевать на Веронику. Но только Джульетта...И дом...Работа...Я обещал...И...Короче, я останусь на Эс-Марини. Мы останемся.
- Разумеется, - кивнул Септимус. - Странно все как-то обернулось. Зараза, мы ведь даже толком не знаем, что с нами случилось, почему, зачем. Волшебники говорят, во всем есть смысл, надо только суметь его увидеть. Смысл. Точка отсчета. Поворотный момент. Причины и следствия. Целой жизни не хватит, чтобы разобраться в этом дерьме. Думаю, поэтому волшебники условно бессмертны. А если у тебя в запасе нет нескольких тысячелетий, то все происходящее для тебя - кромешный хаос сумасшедших случайностей. С этим нужно смириться. Но ты все равно ищешь треклятый смысл. Ищешь себя. Свое место. Свое сердце. Свой мир. Здесь нет правильных ответов. Кто-то обнаруживает своё предназначение в мирной семейной жизни, честном заработке и покупке домика на берегу моря. А кто-то внезапно понимает, что смысл его существования в вечном, непрерывном поиске.
- Зашиби меня бобёр, ну ты загнул! - на веранду, потягиваясь и зевая, вышла Мирра.
Следом за ней семенила Вероника. Переминаясь с ноги на ногу, она жалобно посмотрела на Септимуса и извиняющимся голоском пропищала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
