Читаем без скачивания Семь свитков из Рас Альхага, или Энциклопедия заговоров - Октавиан Стампас

При этих словах Тибальдо Сентилья замолк и пристально посмотрел мне в глаза. Мне ничего не оставалось делать, как только сказать ему:

— Не беспокойтесь, синьор Сентилья, я не настолько ассасин, чтобы считать себя таковым до мозга костей. Я, знаете ли, ассасин не по природе, а по обстоятельствам и менее всего хочу прослыть богохульником, подобно упомянутому вами монарху.

Вздохнув с явным облегчением, флорентиец продолжил свой рассказ.

Весь легион личных телохранителей у того монарха состоял только из сарацин.

Знающие люди утверждали, что Иерусалим был просто-напросто подарен ему влиятельными ассасинами, которые к тому времени проникли в дворцы султанов и падишахов и утвердились на важных местах.

Однако позвольте, мессер, вернуться к обстоятельствам, непосредственно касающимся моей особы.

Господь не позволил вероотступнику захватить Рим и низложить папу. На борьбу со Святым Престолом этот коронованный ассасин не жалел средств, и, достаточно поиздержавшись, он обратил свой взор к сокровищам Ордена. В самом Ордене ассасины, как известно, тоже имели немалое влияние, и по этой причине, а также, возможно, по многим иным, император добился от тамплиеров крупной ссуды для ведения своих военных дел с Римом. Не трудно предположить, что взятие Иерусалима входило в договор о ссуде, хотя на глазах всего мира тамплиеры и монарх разыгрывали открытую ссору между собой.

В сумму, предоставленную императору, был включен и вклад египетского сановника, которого, разумеется, оставили в неведении. Оставшиеся неизвестными условия договора с монархом, на этот раз, по-видимому, действительно перетянули все имевшиеся на весах Ордена гири честности. Впрочем, вполне возможно, что тамплиеры вовсе не отказывались от мысли вернуть деньги владельцу, ведь, подмочив свою репутацию, они в дальнейшем рисковали понести еще большие убытки. Но как тогда объяснить их замысел поскорее выкрасть знатную пленницу у египетского сановника?

Так или иначе, над золотом, пересыпавшемся из Египта в подвалы Акры, завертелся адский вихрь. Пленница пережила еще одно похищение, но и то оказалось не последним. В заговор вмешались иоанниты, которые тоже имели своих соглядатаев, как среди тамплиеров, так и при дворе императора. Иоанниты устроили свою засаду, и пленница оказалась в их руках.

Между тем, с египетским сановником случилось какое-то несчастье, о котором не осталось никакого ясного упоминания. То ли опала султана обрушилась на него прежде, чем он успел покинуть двор, то ли он внезапно сошел с ума, и теперь можно только гадать, что повредило его разум: потеря пленницы и внезапное осознание того, что именно он оказался первой жертвой вексельного обмана, или же отравленное зелье, которым, как говорят, его опоили ассасины за плату, которая могла быть отдана им из рук любых упомянутых мною лиц: хоть императора, хоть тамплиеров, хоть иоаннитов. Мессер, ведь для вас, наверно, так же не является тайной то, что по заказу иоаннитов прирожденные убийцы совершили несколько хорошо оплаченных ими покушений.

Короче говоря, богатый сарацин исчез, а часть его денег использовал в Европе император-ассасин в своей войне против главы Церкви Христовой. Затем, как утверждают, большую часть займа он вернул в Акру, что случилось незадолго до его смерти, последовавшей в году одна тысяча двести пятидесятом от Воплощения.

Пользуясь своими связями, иоанниты добились от французского короля опалы того знатного семейства, к которому принадлежала пленница, а саму ее поселили во Флоренции, купив ей двухэтажный каменный дом, а также обеспечив ее пенсией, прислугой и опекой со стороны богатого торгового дома Ланфранко. Как вы думаете, мессер, для чего все это было учинено?

Вы правы, догадаться нелегко, если не знать о том, что знатная парижанка была похищена вместе со своим сыном. А как вы думаете, мессер, от кого она имела этого отпрыска? Верно, мессер. И, как рассказывают, того богатого сарацина она всегда вспоминала с душевной теплотой, утверждая даже, что не встречала на христианских землях нобиля, более красивого лицом и столь обходительного, каким был тот неверный. Впрочем, возможно, что я бесстыдно повторяю сплетни соседей, которым роскошная обстановка дома чужестранки и покровительство сильных мира сего не давали покоя.

Теперь вы понимаете, мессер, каким делом о наследстве тут запахло?! Ведь сто пятьдесят тысяч золотом посреди улицы не валяются!

Волосом мальчишка был черен, многими чертами напоминал сарацина и болтал по-арабски не хуже, чем на языках, освященных истинной верой.

Имея свои виды, иоанниты устроили его в Греции, при дворе морейского князя, однако и тамплиеры не дремали. Убийство наследника было им в ту пору невыгодно, или они попросту опасались прямых обвинений со стороны иоаннитов и французского двора. Тогда они раскинули сети более тонкого замысла и приложили усилия к тому, чтобы наследник как-то незаметно исчез за пределами христианского мира. Тот замысел им удался вполне: со временем они добились, чтобы наследник, став рыцарем, был направлен в опасное предприятие против русских схизматиков далеко на севере, где он, можно сказать, и потерялся на целых двадцать пять лет с лишком.

Тут, мессер, нам придется еще раз отступить от пределов Европы и отступить далеко, но, уверяю вас, ненадолго.

Тамплиеры понимали, что, несмотря на кажущуюся неприступность и все самые тайные и крепкие договоры между сарацинской и христианской знатью, Акра все же останется вожделенным плодом для многих охотников вторгаться без спроса в чужие сады. Вскоре после падения Иерусалима они вошли в не менее тайные сношения с Румом и получили от султана согласие на постройку новой цитадели Ордена в горах Тавра, на границе с Малой Арменией. Туда-то, на край земли, Орден и намеревался переправить большую часть своего золотого запаса. Крепость должна была подняться в стороне от военных путей, в тихом, что называется, месте. Ее положение очень устраивало не только сарацин всех земель, но также и армянских торговцев, также державших свои вклады в орденском банке.

Крепость была возведена и получила, как мне известно, арабское название: Рас Альхаг.

И вот однажды во Флоренции появился некий франкский торговец, весьма состоятельный и, заметьте к тому же, весьма приятной и благородной наружности. Он направлялся в Париж, побывав, по его словам, в Персии и Руме и закупив там, кроме пряностей и камеди, большое количество особой тонкой шерсти, именовавшейся «слюна ангелов». Неверные и по сию пору не умеют обрабатывать такую шерсть, предпочитая возвращать ее себе за большие деньги в виде анжуйских или флорентийских сукон неописуемой легкости и прочности. «Слюна ангелов» всегда ценилась в Европе на вес чистого золота, и, разумеется, как только франк проговорился о своем товаре, он сразу оказался в окружении целой толпы самых почтенных мужей Флоренции, суливших ему разное, но желавших одно: того, чтобы шерсть так и не достигла пределов Французского королевства.

Побывав во многих домах и поборов все искушения, франк наконец-таки не устоял перед жареной форелью в белом винном соусе, который умели готовить только в семействе Ланфранко. Заметьте, странную игру слов, мессер.

Целый месяц он пользовался гостеприимством радушного семейства, и, когда иоанниты спохватились, было уже поздно: драгоценная парижанка, вдоволь нарадовавшаяся обществу своего единоплеменника, в один прекрасный день исчезла, как будто провалилась под пол своего роскошного дома вместе с франкским торговцем. Можно было подумать, что лукавый гость оттуда и явился, то есть из преисподней, чтобы утащить туда христианку, согрешившую с неверным.

Можете представить, каков был ужас иоаннитов, стерегших птичку в золотой клетке, когда они дознались, что залетный воробей, протиснувшийся между прутьев, не только безнаказанно улепетнул, умело прихватив с собой редкостную птаху, но и был вовсе не тем, кто не будь помянут, а того хуже — переодетым и выдавшим себя за торговца тамплиером. Этот тайный искуситель был послан во Флоренцию из Рума, куда и вернулся после того, как в буквальном смысле претворил в жизнь свой замысел, поскольку парижанка от него зачала.

Мессер, я признаюсь вам, что многое в этой истории остается для меня неизвестным и непонятным. От меня скрыты обстоятельства, при которых тамплиеру удалось соблазнить пленницу иоаннитов. Я не знаю, куда делся ее ребенок. Я могу только предположить, что, ребенок должен был превратиться в повод к усилению вражды между тамплиерами и иоаннитами. Зато я хорошо знаю, что прихожусь той парижанке родным внуком.

Удивлены, мессер?

Тогда слушайте дальше.

Замечу также, что не будь она моей родной бабкой, а ее сарацинский отпрыск не кем иным как моим родным отцом, то, уверяю вас, я так бы и не попал в эту историю, и не качался бы сейчас вместе с вами в этом корыте посреди холодного моря.