— Нет.
— Ну, тогда слушай. — Кривошип поправил рюкзак под головой. — Говорят, что самая глубокая скважина на земле находится на Кольском полуострове. И вроде как уходит она в землю более чем на двенадцать километров. Но это все вранье. В смысле, двенадцатикилометровая скважина на Кольском полуострове скорее всего есть. Да только она не самая глубокая. Самая глубокая располагается здесь, в центре Зоны. Бурить ее начал аккурат после того, как мировой экономический кризис грянул, некий нувориш, за бесценок купивший новенькую буровую установку. Консультанты ему насоветовали, мол, в этом месте как раз разлом земной коры проходит, так что бурить легко будет. Ну, он и взялся. Не сам, конечно, — рабочих нанял, инженеров, специалистов всяких…
— А зачем? — перебил Майкл.
— Видишь ли, нувориш этот собирался наладить розлив и продажу элитной минеральной воды, выкачанной с невиданной глубины. Соответственно, и цена у этой водицы была бы выше Эвереста. Другое дело, что с такой глубины воды-то и не выкачаешь, ну, да наш герой об этом не знал. А подсказать, видно, некому было. Или же никто не захотел. Он ведь деньги за работу хорошие платил. Ну, они и бурили. Имей в виду, Морда, события сии происходили во время экономического кризиса, люди тогда за любую работу цеплялись. Так вот, значит, бурили они, бурили и добурились до того, что труба ушла в землю глубже, чем на Кольском. Прикидываешь, Морда?.. И вот тут-то оно все и случилось. Бог знает, до чего они добурились. Одни говорят, что до самого Адского Пекла, где души и тела грешников под воздействием сверхвысоких температур мутируют и видоизменяются; другие — что до мест обитания Древних, некогда царствовавших под солнцем, но затем изгнанных в мир вечного мрака. По мне, так особой разницы нет. Главное, что вырвалось из этой трубы нечто такое, что начало воздействовать на окружающий мир, корежа и уродуя его порой до полной неузнаваемости. Благо еще, что область воздействия аномалии сей оказалась не беспредельной, а ограниченной той территорией, которая нынче Зоной зовется. Поначалу с этой напастью бороться пытались. Бетоном хотели скважину залить, бомбы туда кидали, отравляющие вещества закачивали. Да только все без толку. Ничем эту напасть было не остановить. Тогда по периметру Зоны был выставлен военный кордон, чтобы, значит, местные твари по всем окрестностям не разбежались. Ну, а заодно — чтобы снаружи в Зону никто без особого разрешения пролезть не смог. Одним словом, дело взяли под государственный контроль. Так оно с тех пор и стоит. Под контролем, то бишь. На нормальном русском языке это означает, что те, кто снаружи, ничего не знают о том, что внутри.
— Я читал много книг о Зоне, — попытался возразить Джексон.
— Все вранье! — отмахнулся Кривошип. — Героика и патетика плюс маразм!
— А как же чудовища, мутанты, живые мертвецы? Как же аномалии и артефакты? Как же грибы, в конце концов?
— Все это имеет место быть, — согласился Кривошип. — Вот только как, зачем и почему — никто понятия не имеет. И самое главное — что все это значит?
— А что ты сам по этому поводу думаешь?
— Я ничего не думаю. Я — сталкер, а не лаборант. Для меня имеет значение только то, что Зона существует. Остальное — для тех, кто на Опаловом пруду дачу себе построил.
— А Великая Глыба? Она как появилась?
— Боюсь тебя разочаровать, Морда, но есть такое предположение, что Глыбу установили сами сталкеры по наводке барыг, которые и придумали байку про исполнение желаний.
— Зачем?
— Чтобы бизнес лучше шел. Врубаешься? Великая Глыба — одна из главных достопримечательностей Зоны, посетить которую считает своим долгом всяк, кто сюда сунется. Экстрим-туризм, мутант-сафари, Мир Джорджа Ромеро. Организуют все это барыги, а проводниками мы, профессиональные сталкеры, работаем. И каждый свою денежку получает. А за Глыбу, поскольку она, помимо того, что желания исполняет, еще и в самом труднодоступном месте находится, плата отдельная.
— К Великой Глыбе действительно трудно пройти?
— Да не труднее, чем на фабрику памперсов, — усмехнулся Кривошип. — Но туриста можно ведь и не прямой дорогой вести, а поплутать по болотцам, трех-четырех зомби пристрелить по пути, вроде как случайно на логово карликов-людоедов напороться. Чтобы гость фотоаппаратом пощелкал и остался доволен полученными впечатлениями.
— Слушайте, кончайте трепаться, — недовольно проворчал Шатун. — Тебе, Кривошип, скоро уже на дежурство заступать. И не ной завтра, что не выспался.
— Все, спим!
Кривошип натянул на голову капюшон, отвернулся к стенке и вскоре мерно засопел.
Шатун направил фонарь на потолок возле самого выхода, так, чтобы сразу увидеть, если в проходе мелькнет чья-то тень.
И долго ждать ему не пришлось. Осторожно поднявшись со своего места, к выходу направился Джексон.
Шатун прикинулся спящим. Но, едва Майкл выбрался из схрона, тихо поднялся, взял заблаговременно снятый с предохранителя автомат и последовал за ним.
Фонарь Шатун оставил в схроне. Поэтому в свете луны он не сразу приметил затаившегося в кустах Джексона. Неслышно подойдя сзади, Шатун приставил ствол автомата к затылку Джексона.
Майкл вздрогнул.
— Не двигайся, — зловещим полушепотом предупредил сталкер.
— Шатун!.. — с облегчением выдохнул Джексон.
— Кому Шатун, а кому и Смерть-На-Двух-Ногах, — усмехнулся сталкер.
— Да в чем дело, Шатун?
— Хана тебе, Морда. Спалился.
— Что? — Майкл снова попытался оглянуться.
— Стой, тебе говорят!.. Куда собрался среди ночи?
— А… Ну, я… В смысле… Мне надо было…
— Значит, надо? И куда же, Морда, тебе надо?
— Ну… Под куст… Как всем людям… Понимаешь?.. Физиология…
— Ты мне про физиологию не загибай! — Шатун довольно чувствительно ткнул Майкла стволом автомата в затылок. — Понял?
— Нет, — честно признался Джексон.
— Ни один сталкер ночью из схрона не вылезет, чтобы под куст сбегать!
— А как же тогда?
— Не прикидывайся!
— Да я серьезно!..
— Ага?
— Ага.
— Куда мы идем,
