— Прекрати!
— Глупый мальчик! — Елена словно не слышала меня. — После этого танца я тебя сама изнасилую. Ты понимаешь нас. Столько хищной грации, столько силы. В тебе есть что-то от сородича. Ты почти такой же, Саша. Хищник. Только пока молодой. В тебе слишком много от человека, но это ненадолго.
— Не тебе судить. — Я вздрогнул, и она это заметила.
— Я тебя не сужу. Просто у тебя нет выбора. Поверь мне, я это знаю. Может быть даже слишком хорошо.
— Да пошла ты. — Отшвырнув девушку, я пошел к выходу. — Знает она.
Она не преследует меня, я чувствую. Просто стоит и смотрит. Молча. Это хорошо. Если бы она засмеялась, я бы не сдержался.
Иду к машине, а в голове проскакивают последние события. Маги. Тут отличился Граф. Втянул меня в эту кутерьму с печатями. До сих пор не знаю, чем все закончится. Оборотни. Здесь лидирует Волков — засунул в клетку, под пулеметы. Теперь вампиры. Психованная девка, чуть мне шею не перегрызла. Всего десять дней прошло, а сколько раз меня убить пытались? Пять, десять? И что дальше?
— Ка-а-азлы вы все. — Я ругнулся, выворачивая руль. — Хватит с меня. Домой и спать. Наплясался.
Колеса взвизгнули, и машина сорвалась с места. На асфальте остались длинные, черные следы от резины.
— Саша. Просыпайся, сынок, к тебе пришли. С работы.
— Кто? — Со сна я туго соображаю.
— С работы. Девушка. Красивая.
— Красивая — это Женя. Хорошо. Мам, напои ее чаем. Я быстро.
Мама вышла из комнаты, а я сел на кровати. Зеркало отразило взъерошенного типа с красными глазами. Тот еще видок, и во рту, словно носок забыли. Неудивительно, заснул перед самым рассветом, все думал о вампирше. Не идет из головы, хоть ты тресни.
— Сынок, умывайся и садись завтракать. — Через стену донесся голос матери.
Кстати, а сколько времени? Ешкин кот, пол третьего! Вот это я поспал. И десяток пропущенных звонков от Жени, зря я телефон отключил. Из кровати меня выбросило пружиной. Неудивительно, что за мной заехали. Сегодня печать ставим, а исполнитель главной роли дрыхнет без задних ног. Натянув джинсы, проскакал на одной ноге в ванну. Плохая идея — одеваться на ходу, чуть унитаз не своротил. Чертов носок. Одно хорошо, пролетая в коридоре, увидел Василька. Сидит на кухне, чаи гоняет. Значит, пока не смертельно опаздываю. Характер ее я изучил достаточно, чтобы понять — стесняться она не будет. Голяком выдернет.
Пять минут на все про все, даже голову успел помыть и причесаться. Никогда так быстро не умывался.
— Привет, Жень. Прости засранца, проспал. — Шмыгнув носом, улыбнулся я.
— Сейчас-то проснулся?
Пришлось всем своим видом показывать полную готовность. Браво козырнул, мол, хоть сейчас, прямо на луну, и даже без скафандра. Женя подхватила со стола какую-то папку, и мы вышли из квартиры. Уже в лифте она начала серьезный разговор:
— Саш, что произошло? У тебя вид, краше в гроб кладут.
— Нормально все. — Пустой взгляд мне удался. Девушка поняла, что расспрашивать дальше бесполезно. — Это личное.
— Личное, публичное. Как знаешь. До ритуала три часа, успеваем. Я пока ликбез проведу. Первое, и самое важное, о печати никому ни слова.
— Почему?
— По кочану. Убьют. Печать не выгодна слишком многим, а слухи о ритуале уже просочились. Нам повезло, что магия появилась недавно. Ковены еще слабы, полноценную охоту не потянут. Ключники — сильнейшие маги Москвы, и голыми руками нас не взять. Оборотень — слабое звено. Пока никто не знает — ты в относительной безопасности.
— Подожди, Жень. — Я выставил перед собой ладонь. — Ты что, ключница?
Девушка кивнула. Открыв дверь, я пропустил ее вперед. На улице было солнечно, такое чувство, будто в баню попал. Духота. Ни один листик не шевельнется, ветра вообще нет. Женя пиликнула сигнализацией, и продолжила:
— Садись, на моей поедем. Кондиционер нас спасет. — Она обмахнулась папкой. — Так вот, рисковать с сегодняшнего дня запрещается. Даже в туалет ходи с опаской, чтобы не засосало. Пока не стоит последняя печать, ритуал завязан на живого оператора. Сдохнешь — твоя печать рухнет в течении суток. Если не успеем заменить, может схлопнуть и соседние. Цепная реакция. — Василек положила локоть на руль и взяла меня за плечо. — Саш, я тебя прошу, будь осторожней. Осталось всего ничего, нельзя облажаться перед финишем.
Перед моими глазами промелькнула картина вчерашнего вечера: мутный взгляд вампирши, оскал клыков и гибкое тело. К разговору удалось вернуться с большим трудом.
— Я постараюсь. Обещаю. Лучше про печать расскажи, зачем она?
— Универсальная глушилка. Сеть давит все заклинания выше второго уровня. То есть ничего массового и разрушительного нельзя применить. Принцип работы слизали у вампиров — тянем силу из жителей. Берет по чуть-чуть, крохи. Но людей в Москве слишком много. Набирается столько, что перебодать невозможно. К сожалению, предел есть у всего, в том числе и у емкости печати. И чем больше населения на территории, тем больше их требуется. Для сравнения в Питере хватило четырех.
— Москва в три раза больше Питера?
— Важно население, а не площадь. Сила идет от людей.
— Бедные китайцы. Хорошо, насколько это опасно? Для жителей.
— Сложно сказать, основные расчеты делал Граф. Информация закрытая.
В это время нас подрезали, и Женя высунулась в окно. Экспрессивно выдав все, что она думает о подобных водителях, девушка продолжила:
— Закрытая-то она закрытая, но от ключника ее скрывать бессмысленно. Как по мне — риск умеренный. Сам все поймешь. Когда встанет последняя печать, система заработает штатно, без перекосов. Сбалансируется и необходимость в нашей поддержке отпадет. Самая большая опасность, если один из нас умрет.
— Так может не спешить?
— Как раз наоборот. У Графа появился кто-то тринадцатый. Случись что — печать перевесят на новичка. Надеюсь, все будет в порядке, и послезавтра мы вздохнем с облегчением. Расчеты под него уже заканчивают.
— Понятно. Церковники и вампиры в курсе?
— Кресты знают, у нас обмен оперативной информацией. Прямое распоряжение президента. Пришлось им все расчеты предоставить, зато теперь они больше нас за проект радеют. Еще бы, так магов ослабить. Насчет вампиров. Ну, Никифор скорей всего догадывается, но мешать не станет. По сути, ритуал ему выгоден, эдакий пакт о разоружении. Даже проще свое быдло в узде держать. Он же не боевик, интриган чистой воды.
— Слушай, — перебил я. — А это нормально?
На повороте мы свернули к Измайловскому парку, и Женя начала сбрасывать скорость. Дорогу перегородили два бэтээра, десяток армейцев заворачивал прохожих перед оцеплением. Зевак было не очень много, и на их фоне сильно выделялись рясы священников. Трое или четверо постоянно мелькали в толпе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
