В тот же период всесилия Управления на Дмитровском шоссе произошел инцидент, ставший лишним свидетельством всемогущества ОПЕРОДа. На шоссе практически ежедневно появлялся некий генерал-майор, совершавший поездки между принадлежавшим ему частным домом, находившимся примерно в двенадцати милях от Москвы, и главным зданием Генерального штаба. Этого офицера раздражало ограничение скорости, установленное на использовавшемся им отрезке шоссе, по которому ездили, кстати, Сталин и младшие по отношению к нему иерархи, И генерал постоянно требовал от шофера нарушать правила. Когда же тот так и делал, то чаще всего связанные со службами наблюдения офицеры ОПЕРОДа, которые, облачившись в милицейскую форму, дежурили вдоль всего требовавшего особого внимания маршрута, останавливали машину и проводили беседы с недисциплинированным шофером армейского офицера. Но это мало что меняло; поскольку, как только охранники в милицейской форме отходили от машины, генерал говорил своему шоферу, чтобы он не обращал внимания на претензии со стороны младших чинов. Подобное положение вещей оставалось неизменным до тех пор, пока любивший скорость генерал не приказал своему шоферу обогнать лимузин, ехавший впереди на предельно дозволенной скорости. Однако в обогнанной лихачом машине оказался не кто иной, как Ворошилов, возвращавшийся тем же путем к себе на дачу. На следующий день группа «милиционеров» — сотрудников ОПЕРОДа — остановила машину генерала, арестовала его водителя, которого тут же увезли на допрос, и предоставила высшему офицеру Генштаба полную возможность побывать в положении человека, лишенного транспортных» средств. В последовавшем затем разговоре потерпевший обозвал «милиционеров» грязными словами и потребовал от них с почтением относиться к его воинскому званию, на что один из офицеров ОПЕРОДа ответил, что завтрашний день покажет, останется ли «товарищ генерал» генералом или будет разжалован в рядовые.
Об этом происшествии тут же было доложено Власику Начальник Управления приказал маршалу Александру Василевскому, возглавлявшему в то время Генеральный штаб, поговорить как можно строже с генералом по поводу значительного превышения им максимально дозволенной скорости на шоссе, по которому ездит сам Сталин. Василевский вызвал к себе генерала, отчитал его и потребовал, чтобы тот лично обратился с извинениями к начальнику Московского ОРУДа, находившегося в то время под контролем со стороны ОПЕРОДа. Генерал сперва было отказался просить извинения у какого-то всего-навсего сотрудника «милиции», но Василевский предупредил его, что в таком случае он может лишиться генеральского звания. Тот, оценив реальную обстановку, усмирил свою гордыню и принес в конце концов извинения начальнику управления дорожным движением, который оригинально расквитался с генералом — заставил генштабиста прослушать длинную лекцию на тему о том, как следует вести себя на дорогах. А вскоре несчастного военного перевели из Москвы в какое-то захолустье и предали забвению.
Хотя в 1952 году Главное управление охраны было лишено прежних полномочий (силы), ОПЕРОД вполне определенно не перестал существовать. В 1953 году он был поставлен под контроль органов государственной безопасности как Секретное политическое управление (СПУ) и затем был слит с отделом «Т». Эти два подразделения получили безобидные названия Четвертого и Пятого управления СПУ. А еще позже весь этот конгломерат стал называться Вторым главным управлением (внутренняя контрразведка) КГБ. Именно оно было ответственно за защиту правящего режима и устранение его оппонентов, если в том возникала необходимость.
Личный состав
Подборка всех без исключения офицеров для работы в Главном управлении охраны производилась самим руководством этого ведомства, и таким образом если кого-то брали туда, то вовсе не по его личной просьбё, хотя, как будет сказано ниже, имелись и исключения. В то же время никого из отобранных лиц не принимали на работу в Охрану против его желания. Но кандидаты в будущие сотрудники этой Организации и не думали уклоняться от предоставившейся им возможности служить в данном учреждении, что объяснялось их дисциплинированностью как членов партии или комсомола, высокой зарплатой, которую они стали бы получать, соображениями престижности и, наконец, различными благами, которыми пользовались сотрудники ГУО.
Как правило, Охрана при подборе новых кадров в первую очередь рассматривала кандидатуры, предложенные партийными и комсомольскими организациями и спецслужбами, с которыми она поддерживала тесные отношения. Некоторые кандидаты отбирались также из личного состава таких военизированных служб, как внутренние и пограничные войска и кремлевская комендатура, но только после того, как они отслужили трехлетний срок, установленный для лиц, отбывающих воинскую повинность. Некоторых офицеров сразу же, без соблюдения положенных в таких, случаях процедур для обычных кандидатов в сотрудники ГУО, брали на службу в охранное ведомство, но это происходило только тогда, когда их направляли туда непосредственно ЦК КПСС или министр государственной безопасности, отобравший их из числа служащих различных подразделений подведомственного ему учреждения. Отметим также, что одну из групп кандидатов образовывали лица, обладавшие той или иной редкой и необходимой для ГУО специальностью и работавшие в данный момент в университетах и прочих высших учебных заведениях. Наконец, в виде особого исключения рассматривались и кандидатуры тех граждан, которые, воспользовавшись личными связями с кем-то из сотрудников Охраны, выражали свое желание служить в этом ведомстве.
Претенденты в сотрудники ГУО должны были отвечать определенным требованиям, к коим относились хорошее здоровье, умение вести себя, безупречное прошлое, отсутствие родственников, проживающих за границей, и конечно же непременное членство в коммунистической партии или комсомоле. Иногда, в особо редких случаях, на работу в Охрану брали и беспартийных, за которых ходатайствовали или трое сотрудников органов государственной безопасности, или трое членов партии, однако данное исключение делалось только для специалистов, которым предстояло и впредь заниматься своим специфическим делом, но не для тех, кто желал бы работать охранником.
Обычно раз в году ЦК КПСС издавал по просьбе министра государственной безопасности и начальника Главного управления охраны приказ за подписью Маленкова, предписывавший провести среди членов коммунистической партии и комсомола вербовку в органы государственной безопасности. Численность подлежавших вербовке лиц колебалась, как правило, От пятисот до тысячи двухсот человек.
От Маленкова данное постановление направлялось в Московский городской комитет партии, который в свою очередь рассылал его на предмет исполнения в столичные райкомы. Число кандидатов, которых должен был отобрать каждый район, варьировалось в зависимости от общей численности его населения и от численности проживавших на этой территории членов партии. Больше всего кандидатов подбиралось в таком промышленном районе, как Сталинский, где располагался автозавод, носивший имя диктатора. Наименьшее число кандидатов поступало на рассмотрение ГУО из центральных районов столицы, таких, например, как Свердловский, жители которого были представлены в основном государственными служащими и интеллигенцией. Отбор кандидатов осуществлялся на протяжении всего года, и на проводившихся раз в месяц заседаниях Московского горкома партии непременно рассматривался вопрос и о том, как проходит данное мероприятие. Обычно подобные заседания проходили под председательством второго секретаря столичного комитета партии, обязанности которого в рассматриваемое нами время исполняла Екатерина Фурцева.
После отбора кандидатов их список направлялся в отдел кадров Главного управления охраны, который проверял не только личные качества отобранных лиц, но и степень их благонадежности, поскольку данное подразделение представляло собой в действительности еще один орган государственной безопасности, но уже при ГУО. Кадровики, рассматривавшие самым тщательным образом все без исключения предложенные им кандидатуры, особое внимание уделяли все же тем из них, кому предстояло стать охранником, тем более если речь шла о потенциальных телохранителях самого Сталина.
Обычно благонадежность кандидата в сотрудники Охраны должна была подтверждаться рядом документов, включая и анкетные данные.
К документам относились в первую очередь рекомендации, личные дела кандидата и заявление от него.
Рекомендация от райкома партии, которую представлял в отдел кадров ГУО отобранный из числа членов партии кандидат, должна была быть подписана и проштампована первым секретарем указанного партийного органа, и содержать примерно следующий текст: «[Такой-то] комитет партии города Москвы принял решение рекомендовать [такого-то], члена партии с [такого-то] года (партийный билет № [такой-то]), на службу в органах государственной безопасности».
