«Это занятие вообще и эту паузу в частности студенты запомнят навсегда, — улыбнулся про себя Келеэль, глядя в спины уходящим молодым людям. — Да и впечатление обо мне у них останется самое лучшее. Кому же не хочется уйти пораньше и заняться своими делами? Мне, кстати, тоже пора. Раз уж выдался более-менее свободный денек, стоит посмотреть, чего там мои протеже поделывали последнее время».
— Ну и что это? — ошарашенно пробормотал Серый, вглядываясь в полумрак пещеры. Застывшего на пороге пещеры эльфа можно было бы вполне использовать для того, чтобы написать с него картину под названием «Изумленный воин, вернувшийся домой». Кое-как залатанная кольчуга, запыленный плащ с дырами, оружие в руках и неверящий взгляд, устремленный на что-то прямо перед собой.
«В принципе такую гримасу обычно корчат мужья, вернувшиеся из дальнего похода на месяц раньше срока, — решил Келеэль. — А следующее полотно обычно называется либо «Убийство кого-то там вместе с неверной женой», либо «Убийство кого-то там неверной женой и любовником». Правда, наставить рога ушедшим в поход эльфам Ликаэль и Шура не сподобились по двум причинам. Во-первых, новые обитатели пещеры появились здесь только с утра. Во-вторых, они были неживыми.
— Скелеты, — мрачно пробормотал шаман и принялся рыться в повозке, откуда спустя несколько мгновений извлек боевой топор. — Если выстрелить, рикошетом девчонок наверняка достанет, это к гадалке не ходи. Надо их как-нибудь иначе от наших отодвинуть. Блин, а я в некромантии полный ноль, если не хуже, придется делать все более простыми способами. С большим скорпионом внутрь не суйтесь, там для него слишком узко, а вот малому, если он без всадника, в самый раз в нашем лабиринте клешнями хватать все, что шевелится. А пока ты его расседлываешь, упокою-ка я эти косточки!
— Стоять! — Дружный девичий вопль на два голоса затормозил шамана, уже начавшего было набирать разбег, который должен был закончиться сокрушительным взмахом секиры.
— Вам что, голову солнцем напекло?! — возмутилась Шура, выйдя вперед и уперев руки в бока. — Совсем с ума сошли, разве не видно, что они ручные… ну в смысле домашние… то есть не агрессивные.
На этих словах скелеты дружно шагнули к эльфам, подняв руки со своеобразным оружием. Серый едва уклонился от потока грязной воды из пролетевшего рядом с его головой ведра, а Михаэль безуспешно попытался заблокировать топором швабру, которой оказалась вооружена вторая нежить. Но, увы и ах, фехтовального мастерства ему не хватило, и в результате по лицу шамана с размаху прошлась мокрая половая тряпка.
— Стоять, уроды костяные! — взвыла Лика. — Шаг назад! Свои! Свои это! Самые что ни на есть свои!
Скелеты дружно шагнули назад. И вовремя, иначе их не-жизнь оборвалась бы очень быстро.
— Короче, они нам подчиняются, — продолжила свою речь Шура, с интересом рассматривая Михаэля, которого неотжатая половая тряпка превратила из светлого эльфа в нечто серое, мокрое и очень злое.
— Я на вид привязку нежити к хозяину не определяю, — проворчал шаман и спрятал топор за спину, смерив и девушек, и скелеты очень подозрительным взглядом. — Ладно, верю, что это не засада, но откуда эти ходячие пособия по анатомии взялись в нашей пещере?
— Сан Саныч подарил, — ответила Лика, доставшая откуда-то полотенце и протянувшая его Михаэлю.
— Кто?! — переспросил шаман, пытаясь вытереться, но лишь еще больше размазывая грязь.
— Санилеско Асазор, — пояснила эльфийка и подала своему приятелю ведро с чистой водой. — Вот, возьми, умойся. Ну это же тот старичок-волшебник, которого здешние маги отрядили присматривать за пещерой в ваше отсутствие. Он еще о тебе очень хорошо отзывался, говорил, что впервые видит светлого эльфа, настолько лояльного к представителям его профессии. Вообще забавный старикан, жаль только, что такой пахучий.
— Кажется, я догадываюсь, кто он по специальности, — пробормотала Вика. — Некромант.
— Сан Саныч появился на следующее же утро после вашего ухода, — стала рассказывать о том, что происходило во время похода в пещере, Шура. — Вообще-то в тот день он не один пришел, с ним еще целых три мага было.
— Точно, — подтвердила Лика, — все, кроме него, были толстые, как борцы сумо.
— Ты преувеличиваешь, — поправила подругу Шура, — просто это мы очень уж стройные на их фоне, а сам старичок сложением от этих скелетов не сильно отличался. Видимо, чтобы проще с ними договариваться было, на диете долго сидел. Так вот, зашли они к нам в гости и напросились на чай.
— А откуда у вас чай взялся? — удивился Серый.
— Ну на бокал вина, разве есть разница, на что напрашиваться? — пожала плечами эльфийка. — Не перебивай. В общем, они у нас пообедали на халяву и потом стали толкать речь о том, что хотят поставить какую-то магическую защиту, и требовали провести их по всей пещере.
— Ну и? — заинтересовался шаман.
— Ну и обломались, конечно, — с удивлением посмотрела на шамана Лика. — Ты же сам перед отъездом по десять раз повторял, чтобы мы никого чужого дальше порога не пускали. Хотя думаю, по всей обжитой части, кроме сокровищницы и твоей лаборатории, провести их все же можно было, ценного-то там ничего нет.
— Ага, — не согласилась с ней Шура, — а потом о том, где это самое ценное точно есть, стало бы известно каждой собаке. Вот если бы они захотели поглубже сунуться, туда, где местность неисследованная, куда лучше было бы. Но что-то я сомневаюсь, что эти колобки на ножках согласились бы встретиться с какой-нибудь тварью, которая, выйдя из темноты, захотела бы поближе с ними познакомиться.
— Шур, ты чего? Там же нет ничего, кроме пустых пещер и колодца, — удивился Серый. — Мы же еще тогда все облазили, везде тупик!
— Да? А я не знала, — вздохнула девушка и вдруг подозрительно оглядела эльфов. — А где Азриэль и Настя? Куда вы нашего чудо-богатыря с его подругой дели, неужто караулить повозки оставили? Так они, если вдвоем, слона не заметят, пока он на них не наступит.
— Видишь ли, — вздохнул шаман, — Рустам сейчас вообще ничего не заметит. Он сейчас, как бы это помягче выразиться, для Сан Саныча клиент.
— Что? — ахнула Лика. — Клиент?
— Ну не материалом же его называть? Друг все-таки.
Жизнь и быт обитателей пещеры тут же оказались забыты, и девушки в категоричной форме потребовали рассказать им все. Вместо ответа Михаэль просто довел их до повозки, где была бережно пристроена закутанная в тряпки глыба льда, сдал на руки Насте, сидевшей здесь же, в повозке, дошел до ближайшего лежака и рухнул. Путь от храма, затерянного в пустыне, до города сильно его измотал. Несмотря на все ухищрения, под жарким солнцем лед таял. Приходилось намораживать новый, затрачивая на это драгоценную силу и не менее драгоценную воду, ибо даже рядом с жилищем культистов, где климат был более влажный, шаман не сумел сгустить мельчайшие капельки воды в воздухе, а воспользовался одним из запасенных для питья бочонков. Несмотря на жесткую экономию, ценной жидкости едва-едва хватило, Настя, с тревогой следившая за тем, как толщина панциря, укрывавшего ее погибшего друга, истончается, начинала плакать, не понимая, что сделать ему хуже уже почти невозможно. Все как могли пытались успокаивать девушку, но, чем меньше становилось льда, тем больше текло слез. Никакие уговоры не помогали, истерику прекращало только новое заклинание Михаэля, укрепляющее саркофаг Азриэля. Неприкосновенный запас был почти исчерпан, и не попадись эльфам в дне пути от стен города конный разъезд, охраняющий караванные пути от разбойников, проблем было бы не миновать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
