что идет из внешнего мира. Он не желает подстроиться под эти требования. Но, наоборот, пытается их изменить под свои требования. Хорошо иллюстрирует это следующая шутка: невротик знает, что дважды два — четыре. Но сильно этим недоволен!
При гиперстенической форме невроза вспышки раздражительности — это аварийный клапан, с помощью которого часть Я сбрасывает накопившееся внутреннее напряжение, недовольство тем — как идут дела. Но это очень энергозатратное дело. И при постоянном использовании такого «аварийного клапана» организм тратит огромную энергию. И приходит к астении!
Если у человека образуется гипостеническая форма неврастении, то это означает, что его бессознательное теряет надежду изменить положение дел к лучшему. В случае появления гипостени-ческих или астено-невротических форм невроза, можно говорить о том, что бессознательное обессилело в борьбе с изменением реальности по образу и подобию шкалы ценностей.
На следующем этапе реагирование идет по истерическому механизму. Он начинает работать тогда, когда психосоматические пути еще не «накатались», а реагировать по невротическому типу уже нет возможности — ресурсы нервной системы истощились. Конверсионные симптомы являются аналогами и зародышами будущего психосоматоза. Или же последней попыткой не свалиться в него.
И если все эти механизмы не срабатывают, то бессознательное вынуждено для сохранения гомеостаза включить механизмы психосоматизации. Это последняя линия обороны организма. Если и она не сработает, то образуются терминальные формы психосоматоза, которые приводят к смерти.
Получается так, что ради того, чтобы «гимны прежние петь», то есть не отказаться от имеющейся шкалы ценностей, организм готов умереть. Механизм психосоматизации является защитой от страдания, ширмой, позволяющей уйти от мучительных первоначальных психологических реакций. Но который на самом деле является «благим намерением» бессознательного, выстилающем организму дорогу в ад.
Глава 21. Механизм формирования психосоматозов
Длительное нахождение в состоянии стресса и отрицательных эмоций очень опасно для организма. Ведь это может полностью истощить ресурсы адаптации. Если человек не может по тем или иным причинам рационализировать какое-либо событие, то оно медленно подтачивает его организм.
Бессознательное вынуждено эту нерешенную проблему куда-то деть. И пытается преобразовать комплекс переживаний во что-то более безопасное. И в качестве защитной меры оно выработало механизм психосоматизации, когда комплекс переживаний с частью Я, ответственной за реализацию этих переживаний, как бы инкапсулируется (образуя застойный очаг возбуждения по типу эпилептического) где-то в виртуальном пространстве внутреннего Я.
Это напоминает процесс кальцинации туберкулезных бактерий, когда организм окутывает их кальциевыми оболочками. Этот этап можно назвать пред-психосоматозом.
На сознательном уровне человек чувствует, что «легче стало, стал забывать проблему». Но чаще всего это не так — «никто не забыт и ничто не забыто», то есть человек на самом деле не смирился с этой проблемой, просто защитные механизмы психики прилагают огромные усилия, не допуская в сознание эти переживания. Но комплекс в это время находится в состоянии динамического равновесия. И, естественно, на сохранение этого положения дел тоже тратится энергия. И это долго продолжаться не может.
Если жизнь идет более или менее спокойно, то и пред-психосоматоз ведет себя «прилично». Но если причины, вызвавшие его появление, будут усиливаться (или же появятся новые неприятности), то может произойти два процесса. Если защитных сил окажется не достаточно, то комплекс может «выскочить» из бессознательного. А это ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНО!
Если в организме произошел процесс вытеснения комплекса в бессознательное, то его освобождение с выходом на уровень сознания может привести к дезорганизации психики. И это иногда происходит в тех случаях, когда человек переживает какое-то внезапное потрясение (пусть даже не очень сильное). Это напоминает удержание шара под водой: чуть только ослабил внимание, чуть что-то сделал не так и шар выскакивает на поверхность воды — как чертик из коробки. Таким образом, появляются реактивные шизофреноподобные нарушения психики.
И здесь тоже можно провести аналогию с туберкулезными палочками. Когда человек подвергается переохлаждению или же голодает, то защитные силы организма слабеют и туберкулезные палочки выходят из кальциевой «изоляции», вызывая туберкулезный процесс.
Психическая травма — это внезапное сильное и потрясающее нарушение образа Я или же психологического равновесия, когда психологическая защита не успевает сработать. Это декомпенсация психологической защиты под влиянием воздействий внешней среды, которые приводят к тому, что у человека появляется ощущение, что жить так, как раньше нельзя, а как жить дальше — непонятно. То есть психическая травма так же, как и физическая травма, что-то ломает, какие-то привычные механизмы жизни и функционирования психики.
В.С. Лобзин и М.М. Решетников, (1986) считают, что психическая травма имеет много аналогий с физической травмой. И она тоже может «инфицироваться», заживать «первичным» или «вторичным» натяжением. И она аналогична по своему действию на стабильность психики сотрясению мозга. А иной раз и контузии. В последнем случае часто образуются «деформирующие личность рубцы».
Если защитные силы оказываются сильнее комплекса, то процесс психосоматизации пойдет дальше. Бессознательное вытесняет комплекс в те зоны мозга, которые управляют, например, кожей. И она становится местом сброса психологического мусора. И каждая новая психологическая проблема может выкидываться, по накатанной колее, в кожу, но уже на другие ее участки. А может на одни и те же.
Патологическая автономия симптома появляется тогда, когда он вытесняется в бессознательное. И там он в какой-то мере становится независимым — как некая индивидуальность в общей индивидуальности человека.
Понятие психосоматоза в обиход первым ввел чикагский врач Александер. В это слово он вложил представление о том, что те условия, что окружают человека, безусловно воздействуют на развитие у него психосоматических недугов. Он провел огромную исследовательскую работу и пришел к выводу, что шесть болезней: язвенная болезнь, бронхиальная астма, неспецифический язвенный колит, тиреотоксикоз, ревматический артрит и нейродермит являются психосоматозами. Своей работой он дал импульс к триумфальному шествию психосоматической медицины по планете.
В настоящее время к психосоматозам относят более 100 заболеваний. Среди них: мигрень, стенокардия, инфаркт миокарда и нарушение мозгового кровообращения, язва желудка и двенадцатиперстной кишки, сахарный диабет, бронхиальная астма и астматический бронхит, гипертоническая болезнь, генуинная эпилепсия, кожные и аллергические заболевания, тиреотоксикоз, остеохондроз и радикулиты, многие раки, аутоиммунные заболевания: ревматизм, артриты, системная красная волчанка, склеродермия, ожирение, туберкулез и т. д. и т. п. И я перечислил далеко не все заболевания, которые на сегодняшний день считаются психосоматическими. Каждый день ученые находят доказательства причастности к психосоматозам и других болезней. Например, найдены данные, которые позволяют заподозрить психосоматический характер СПИДа.
Таким образом с психосоматической точки зрения болезнь — это нереализованная, «заблудившаяся» энергия. Например, опухоль матки — признак нереализованной женственности. Или не рожденного ребенка. То есть болезнь на неком этапе жизни становится способом адаптации к той реальности, в которую человек попал.
