И получал за это ордена и досрочные звания.
5
Конечно, одни лишь награды и звания не могли стать причиной жестокой, звериной конкуренции между офицерами ГРУ. На кону стояло нечто большее.
Всем советским людям, мало-мальски подкованным в области идеологии, было хорошо известно, что капиталистических странах, где царило социальное неравенство, где каждый хотел крови своего ближнего и при малейшей возможности сосал из других эту кровь, люди переезжали по стране хаотично, и эта их хваленая свобода передвижения создавала огромные социальные проблемы. В Советском Союзе, где все были равны, где человек человеку был другом, товарищем и братом, эти проблемы были успешно решены благодаря введению прописки. Те, кто жили в деревне, не могли переехать в город без специального разрешения (особенно если этим городом была Москва), как и их дети, внуки и правнуки. Разумеется, такой порядок был заведен для их же собственного блага. Если же человек становился офицером советской стратегической военной разведки, он немедленно оказывался в Москве с постоянной пропиской и служебной квартирой, и теперь всем его детям, внукам и правнукам до скончания века была обеспечена московская прописка и возможность законно проживать в столице.
Военнослужащий, ставший офицером ГРУ, попадал в высшие сферы. Он становился полубогом, и служебная квартира с прилагавшейся к ней постоянной московской пропиской была лишь одной из его многочисленных привилегий. Были, конечно, и другие. Например, обычный офицер Генерального штаба за всю свою жизнь не мог накопить денег на покупку автомобиля, если только он не воровал или не служил за границей. Офицер ГРУ всего за несколько лет мог накопить денег не только на автомобиль, но и на кооперативную квартиру или дачу.
Если офицер ГРУ переходил на работу в добывание и выезжал в зарубежную командировку, он поднимался на следующую ступень. Его заработок за границей невозможно было сравнить с заработком офицера ГРУ, работавшего в Москве. В Москве офицер получал зарплату в рублях, на которые можно было купить только продукты питания, в основном низкокачественные, и такую же плохую одежду. Офицер, работавший за границей, получал валюту и мог покупать все, что ему нужно, не только за границей, но и в Советском Союзе. Имея валюту, офицер ГРУ становился человеком совершенного другого сорта; его жизнь разительно отличалась от жизни тех 240 или 270 миллионов жителей СССР, которые валюты не имели. Для него были открыты специальные магазины и рестораны, где он мог без очереди купить все что душе угодно, в то время как другие советские граждане, в том числе простые офицеры Генерального штаба и офицеры ГРУ, не служившие за границей, не имели права даже войти в такие магазины. Именно поэтому можно утверждать, что в советском обществе процветало расовое неравенство, — просто принадлежность к господствующей расе определялась не цветом кожи, а возможностью выезжать за границу.
И как только офицер ГРУ становился представителем высшего сословия, он начинал ревниво оберегать свои новые права и привилегии, и больше всего он боялся лишиться возможности ездить за границу. Вот почему он никогда не откровенничал ни с кем из коллег, старался скрыть от начальства любые подробности своей личной жизни, любые свои недостатки и слабости, какими бы незначительными они ни были. Вот почему он с параноидальным упорством старался избегать любых, даже самых мимолетных контактов с полицией. Вот почему он плел интриги и строил козни против всех и каждого, включая собственных товарищей по службе, вот почему он в любой момент был готов подставить их. На кону каждый раз стояла возможность еще на один год остаться работать в зарубежной стране — даже если это была некомфортная для жизни страна с жарким сухим или жарким влажным климатом — или перспектива досрочно вернуться в Москву и больше никогда не выезжать за пределы Советского Союза.
6
Какими бы важными задачами ни были вербовка агентов, их обучение и организация работы агентурных сетей, ГРУ никогда не прекращало концентрироваться на одной наиважнейшей, доминирующей цели — добывании секретов врага или вероятного противника. Любые добытые разведывательные материалы относились к одной из следующих трех категорий: информация (сообщения, фактически содержащие субъективное мнение агента или добывающего офицера о чем-либо), документы (или их копии) и образцы (конкретные изделия, оружие или военная техника, их узлы и детали, инструменты и технологическое оборудование и т. п.).
Фотографирование секретных документов и подслушивание конфиденциальных разговоров в реальной жизни выглядели именно так, как их показывают в шпионских фильмах. Но как агенты ухитрялись похищать секретную технику, не раскрывая себя? Было множество разных способов сделать это; я уже рассказывал об одном из них, говоря о вербовке владельцев небольших частных компаний, поставлявших комплектующие для крупных производителей вооружения и военной техники. Владелец или директор такой компании без особого труда сделает один лишний экземпляр узла или прибора, чтобы выгодно продать его ГРУ. Но как организовать похищение крупногабаритных образцов — например, танка, самолета или ядерного реактора? Такой образец нужно было не просто увести из-под носа бдительного противника — его надо было увести так, чтобы пропажу не заметили, а потом скрытно доставить в Советский Союз.
Эти задачи решались по-разному. Образцы изделий одноразового использования — ракеты, торпеды, снаряды, патроны — обычно похищали на учениях, во время учебных стрельб, испытаний или демонстрационных запусков. Например, в отчете об испытаниях новой противотанковой ракеты можно было указать, что произведено сто пусков, тогда как фактически их было только девяносто девять, а сотую ракету незаметно продать ГРУ. Очень часто удавалось купить образцы из числа списанного оборудования или техники, которые по документам проходили как уничтоженные. Один агент предложил ГРУ достать новейшую авиационную радиолокационную станцию бокового обзора, которая позволяла вести разведку в приграничных районах территории противника, не входя в его воздушное пространство. ГРУ, конечно, согласилось, хотя агент предупредил, что не знает, когда именно у него появится возможность достать эту РЛС. Это могло произойти через пару дней или через пару лет. ГРУ готово было подождать. Через несколько месяцев агент добыл РЛС, и год спустя радар аналогичной конструкции был принят на вооружение Военно-Воздушных Сил СССР. Агент работал в авиационном испытательном центре, и когда экспериментальный образец нового самолета, оборудованный той самой РЛС, потерпел катастрофу во время одного из испытательных полетов, агент, несмотря на строжайший контроль, смог выкрасть поврежденный радар. В результате Советский Союз догнал Соединенные Штаты в этой конкретной области.
Часто агенты преднамеренно повреждали секретные образцы нового вооружения или военной техники, чтобы их можно было списать, направить на утилизацию и затем продать советской военной разведке. Этот прием широко использовался в странах третьего мира, получавших военную технику из западных стран; одним из примеров была неудачная попытка ГРУ приобрести таким образом французский истребитель «Мираж III» в Ливане. Любой вооруженный конфликт или смена власти в стране обычно сопровождались повышенной активностью ГРУ — эти периоды были самым удобным временем для похищения каких-нибудь образцов вооружений или военных технологий.
Для перевозки добытых образцов в Советский Союз чаще всего использовалась дипломатическая почта. Главной задачей была доставка образца в советское посольство; после этого он свободно пересекал любые границы в опечатанном контейнере в сопровождении вооруженных дипломатических курьеров. Иногда перевозка становилась большой проблемой — вес некоторых образцов измерялся тоннами, и их невозможно было отправить с дипломатической почтой. Однажды в одной стране, которая приобрела в ФРГ партию танков «Леопард», ГРУ удалось добыть списанный двигатель этого танка, представлявший огромный интерес для советской военной промышленности. Операция прошла успешно, пропажа двигателя не была замечена, но двигатель весил больше тонны, и поместить его в контейнер дипломатической почты не было никакой возможности. Тогда советское консульство купило старую круизную яхту, предназначенную для дальних автономных океанских плаваний. Яхту тотчас же отправили в ремонт, и за кругленькую сумму маленькая ремонтная мастерская установила в ее машинном отделении тяжелый танковый двигатель. После этого яхта совершила несколько круизов по морям и океанам, и во время одного из них «по счастливой случайности» встретила на своем пути советский траулер и пришвартовалась к нему. За считанные минуты специальная команда слесарей и такелажников буквально вырвала двигатель танка из машинного отделения. Затем для прикрытия яхта вышла в море еще несколько раз, после чего ее продали.
