Сэм положил руку мне на плечо. У него было такое же преимущество, как и у нас, когда мы с тревогой ждали, выиграем или мэром будет другой. За последние две недели мы сделали для кампании все, что могли. Мы все выложились на двести процентов. Если не выиграем праймериз, тогда все будет кончено. У нас даже не будет всеобщих выборов, чтобы посмотреть, сможем ли мы победить Куинна.
И время пришло.
Я сжала руку Сэма так сильно, как только могла, когда на экране появилось одно имя — Кенсингтон.
Я закричала. Но никто этого не заметил. Все остальные тоже кричали. Все прыгали вверх-вниз и обнимали друг друга. Мы с Сэмом обнялись, слезы текли у меня по лицу. Я почти не спала несколько недель. У меня началась простуда. Но я была так счастлива, что все это не имело никакого значения.
— Ты сделала это, — сказал Сэм, убирая волосы с моего лица.
— Мы сделали это. Мы все это сделали
Он улыбнулся.
— Не скромничай. Ты — сердце этой кампании.
Я рассмеялась и снова обняла его.
— Я люблю тебя.
Прошло несколько минут, прежде чем появилась Лесли. Я знала, что она звонила Рейесу, благодарила его за хорошую, респектабельную гонку. Это была традиция и стиль. Но сейчас она была в строгом черном костюме. Она подошла к микрофону на сцене, встала перед знаменами «Кенсингтон за мэра» и американским флагом.
— Мои дорогие ньюйоркцы, я с большой честью принимаю официальные обязанности и выдвигаю свою кандидатуру на пост мэра Нью-Йорка. Вы высказались и сказали, что нам нужно еще четыре года. Еще четыре года, чтобы продолжать вносить изменения, которые мы увидели по всему этому великому городу. Работа только начинается. И я хочу быть той, кто продолжит эту работу и доведет ее до конца.
Я сияла, пока мэр продолжала свою подготовленную победную речь. Она была красноречива и энергична. Мне захотелось завтра уже приступить к работе. Конечно, у меня было несколько свободных дней, и я планировал провести их с Сэмом и его братом Джейком, который прилетал утром. Его брат никогда не был в Нью-Йорке. Итак, я буду играть для него роль гида в своем родном городе. Но мне не терпелось познакомиться с частью его семьи. Он пообещал, что после выборов отвезет меня в Северную Каролину на День благодарения, и я смогу встретиться с его родителями. И я с нетерпением ждала этого момента.
— Спасибо и благослови вас Бог! — заключил мэр, махнув рукой в сторону множества камер и ожидающей внизу толпы.
Мы кричали ей во все горло, пока официанты разносили по залу шампанское, чтобы отпраздновать это событие. Энергия в комнате чувствовалась, как в канун Нового года. Мы схватили два бокала и пригубили их, пока наши друзья осыпали нас поздравлениями.
— Ты сделала это! Ты потрясающая! — сказала Инглиш, заключая меня в объятия.
Она вернулась из Лос-Анджелеса, как и планировала. Была сама не своя, но разве я могла ее за это винить? Но самым странным было то, как она общалась с Кортом. Раньше она всегда была с ним деловой, но сейчас все было по-другому. Словно их деловые отношения натянулись до предела. И теперь эти двое смотрели друг на друга так, словно были готовы напасть в любую минуту.
Даже когда она отстранилась, Инглиш осторожно отошла от Корта и встала по другую сторону от меня. Корт закатил глаза и допил шампанское.
— Как будто у меня были какие-то сомнения, — сказала Кэтрин со своей всезнающей ухмылкой.
— Господи, с меня хватит на всех нас, — сказала я.
Кэмден обнял Кэтрин за талию, прежде чем сказать:
— Я бы не одобрил такую вечеринку в моем отеле, если бы она не была победной.
Он произнес это так, словно имел к этому какое-то отношение, кроме голоса, который отдал за Лесли. И, боже, иногда я задавалась вопросом, а может он говорил вполне серьезно, после истории с полицейским налетом, кто его знает? От Кэмдена можно было ожидать многое.
Кроме того, как Кэтрин и Кэмден вели себя вместе, тоже было странно. Они действительно пришли вместе на это мероприятие. Причем намеренно. И он даже прикасался к ней на людях, когда не было камер. Возможно, его ритуал рыцаря в сияющих доспехах подействовал на Кэтрин в ночь налета. Я подумывала спросить Кэтрин, поняла ли она, что именно Кэмден вызвал полицию, но они казались такими счастливыми, я не хотела раскачивать их лодку счастья.
— Поздравляю, босс, — сказала Аспен, появляясь из ниоткуда и обнимая меня.
— Настоящий чемпион. — Я указала на Аспена.
Она покраснела.
— Хм, я всего лишь отвечаю на звонки и стараюсь следить за твоим расписанием.
— Ты самая лучшая. Самая лучшая.
— И симпатичная, — подмигнула Уитли.
— Чур я, — сказал Гэвин рядом с ней.
Я закатила глаза, глядя на них обоих.
— Никто из вас не имеет права соблазнять моего помощника.
Глаза Аспен расширились, когда она подняла руку.
— Я очень испорчена в этом вопросе.
Сэм оттащил меня от нашей группы, прежде чем я успела его остановить.
— Думаю, кое-кто еще хочет получить твое внимание.
Я перевела взгляд с Аспен, разговаривающей с моими друзьями, и обнаружила, к своему удивлению, родителей. Они были разодеты в пух и прах. Блеск и гламур.
Я глубоко вздохнула, зная, что мне придется поговорить с ними. Хотя мне этого и не хотелось. Но я не хотела вечно вести с ними борьбу. Хотя извиняться тоже не хотела. Хотелось установить новые правила нашего общения, чтобы мы снова стали семьей.
Я сжала руку Сэма, когда мы пересекли комнату, направившись к ним.
— Мама, — сказала я, кивнув, а затем наклонилась, чтобы поцеловать отца. — Папа.
— Привет, дорогая, — сказал он.
— Ларкин, дорогая, — сказала мама.
— А кто этот молодой человек?
Я сглотнула.
— Папа, это мой парень, Сэм Резерфорд.
Сэм пожал отцу руку.
— Приятно познакомиться, сэр.
— Я тоже рад познакомиться. Я много слышал о вас.
Я прищурилась, глядя на мать.
— Уверена, что мама все преувеличивает.
— Я слышал от Лесли Кенсингтон, что он прекрасный, честный молодой человек. Что он работает адвокатом в «Кенсингтон Корпорейшн». Впечатляюще.
Сэм удивленно перевел взгляд на меня, прежде чем вернуть к отцу.
— Благодарю вас, сэр.
— Мы не хотим надолго отрывать тебя от торжеств, — сказала мама. — Но мы хотели поговорить с тобой о Томасе.
Я застыла от этих слов. Все ужасы, которые могут возникнуть из этого комментария.
— Мы его уволили, — просто пояснил отец.
— Уволили? — ахнула я.
Томас каким-то образом избежал обвинений, выдвинутых против него за подпольную игорную сеть. Очевидно это место принадлежало не ему. Он только хвастался. Хотя другие говорили, что он сыграл в этом большую роль, чем утверждал после ареста. Я думала, он, как всегда, легко отделался. Змея всегда ускользает.
— Да, уволили, — сказала мама. — Ты была права насчет его. Мы просто... мы так отчаянно хотели, чтобы ты работала в семейном бизнесе, была его частью. Мы думали, ты скажешь нам что угодно, лишь бы держаться подальше от дел. Мы не понимали, что он за человек на самом деле. И я, вероятно, не поверила бы всему сейчас, если бы ты не открыла мне глаза на наше поведение, когда поругалась со мной у себя в квартире.
— И из-за этого он больше не работает в «Сент-Винсент Энтерпрайз». И он не получит никакого рекомендательного письма от кого-либо в этом бизнесе.
Мой рот открылся от удивления.
— Ух ты. Я так... потрясена.
— Не стоит, — сказал отец. Он обнял меня и поцеловал в макушку. — Мы должны были выслушать тебя с самого начала.
Я чуть не поперхнулась.
— Ух ты.
— Ты знаешь, что все еще можешь делать удивительные вещи с нашей компанией, — сказала мама с усмешкой.
— Мама, — сказала я со вздохом.
— Хоуп, мы уже говорили об этом.
Мама прикусила нижнюю губу и выпрямилась.
— Конечно. Мы видим, как ты... счастлива.
Это был скорее вопрос, чем утверждение, но я видела, что она пытается наладить со мной контакт.
