— Ох, милостивые духи, — обессиленно опустилась на скамью княжна, начиная понимать то, о чем раньше просто не задумывалась.
Да и когда ей было думать, если у нее была куча обязанностей, летом отряд, зимой учеба, работа и поездки по ближайшим селам к больным, а ещё постоянные тренировки. И не только боевые, а и по выдержке и умению управлять силой и даром. Это Марилике легко, у нее второй дар привязан к боевому умению. А у Веси он вообще тайный… и наставница даже сестре говорить запретила, не то что чужим.
— Весеника, я принёс шатёр, — появился в домике Ранзел, загородил половину прохода своей фигурой. — Подходит тебе это место? А что ты так сидишь?
— Устала, — хмуро сообщила куница почти правду. — Мы с Рыжем идем гулять, а ты тут занавешивай.
И поспешно направилась к выходу, радуясь, что вовремя вспомнила про зверя, которому приказала ждать у крыльца.
Рыж обрадованно поднялся навстречу, едва заметил, как Веся надвигает на глаза очки, и помчался впереди девушки к соснам, то исчезая за камнями, то вскакивая на них, и куница знала, что его ведёт не зрение, а запах недавно пробежавших тут мышей или зверей покрупнее. И вскоре деловитость рыси была вознаграждена, до Веси донёсся короткий писк, и Рыж примчался к хозяйке, держа в зубах тушку зайца.
— Молодец, давай сюда, — отстранённо похвалила Веся и оглянулась, прикинуть, стоит возвращаться, чтоб отдать добычу ястребам, или таскать её с собой.
И тут же обнаружила, что за ней исподтишка присматривают сразу двое. Но если в одной мужской фигуре она сразу узнала жениха, то стоящий в тени сосны силуэт принадлежал Лирсету, и это одновременно насмешило и встревожило княжну. Насмешило потому, что если его и не видит Берест, то не может не заметить она сама, тем и хороши очки, что они убирают не только темноту, но и все тени и даже редкую траву и кусты. А встревожило упрямое нежелание парня принять её выбор. И в этом Веся теперь чувствовала свою невольную вину.
Неожиданное признание Тадора и его гневные упрёки всколыхнули в её душе целый ворох воспоминаний и подозрений и то, что она прежде искренне принимала за дружескую заботу и участие, теперь предстало совершенно в ином свете. Сейчас она осознала, что у него несомненно было право надеяться и обижаться. Ведь на всех стоянках и во всех харчевнях он устраивал для нее место рядом со своим и она сама никогда не пускала никого на стоящий рядом стул, предназначенный напарнику.
А Лирсет на правах раненого целых два дня крутился возле нее и определённо считал, будто уже закрепил это место за собой. И, как ни грустно это признавать, но придется с ним побеседовать… только не сейчас. Хотя… как раз сейчас можно показать Лирсу, кто теперь имеет право на место рядом с куницей.
— Берест!
Командир бросился на её зов мгновенно, словно ожидал этого оклика, и княжна тотчас прикусила с досадой губу. Милостивые духи! Да он же, небось, надеялся на свидание… ну за что ей такая напасть! А понять, что девушка из клана куницы не может вот так, сразу, позволить себе вести себя так, как считается в её доме предосудительным, он конечно не может… да и не хочет, это уж ясно. Неужели придется ещё и этому объяснять… или сам сообразит? Хотя надежда на такое слаба… и тает с каждым часом.
— Веся! — протянул к невесте руки командир и наткнулся на мягкую шкурку не вылинявшего зайца. — Это что?
— Рыж поймал, — кротко сообщила куница и спрятала вздох. — Вы успеете поставить жарить, пока я вернусь.
— Я забыл тебе сказать, — улыбка не сошла с лица ястреба, которое Веся могла рассмотреть яснее, чем днем, но стала грустной. — Ручей левее.
— Поняла, — кивнула Веся, не решаясь так просто повернуться и уйти. Но тут из-за камня выскользнул Рыж, и в его зубах болтался очередной заяц.
— Молодец, — искренне обрадовалась куница. — Вовремя. Держи, Берест, иди разделывай. Следующего я отдам ему. Рыж, нам в ту сторону…
И свернув влево, торопливо пошагала прочь.
Последнего зайца рысь принёс к ручью, и Веся тут же освежевала его и отдала питомцу тушку, забрав печень. Заячье мясо весной жестковато, а печень командиру в самый раз. И неважно… что он ей жених. Пока он в первую очередь её пациент… и тот, перед кем она всё чаще чувствовала себя виноватой по мере того как взрослела и понимала душой объяснения наставницы, знавшей лишь про сожжённого Весей бандита. Да про тех степняков…
В памяти невольно всплыл тот вечер… жаркий, несмотря на то, что уже почти стемнело. Сухая, выжженная солнцем трава, зеленевшая лишь в узких ложбинках между холмов, где вилась выбитая чужими конями тропка.
Они с Тадором были в тот раз в передовом дозорном отряде, оторвавшемся от основного всего на версту, и торопились догнать обоз с селянами, которых наглые степняки вместе со скотом угнали из разграбленной деревушки, раскинувшейся всего в паре десятков верст от заставы.
Ни засады, ни ловушки не ожидал никто, ни Сангр, шедший командиром, ни проводник из местных пастухов. Да и не в правилах степняков такое было, вместо того, чтобы быстрее увести добычу в свои земли, остановиться и устроить засаду.
Потому и растерялись на несколько секунд бывалые воины, когда им навстречу поднялись из охапок наспех сорванной травы полураздетые, исхлестанные плетями селянки. Растрепанные и окровавленные, со связанными руками и коротко спутанными, чтоб не сбежали, ногами, они шли спотыкающейся толпой, а за их спинами, пригнувшись, двигалось не менее двух десятков спешившихся врагов. Ещё пара десятков вражеских всадников, разделившись на два отряда, спускалась с обоих холмов чуть позади отряда этросов, отрезая ему путь к отступлению. Да и не смогли бы они отступить, оставив в лапах этих нелюдей несчастных женщин.
Потому-то маленький, всего в десяток бойцов отряд спешно готовился к бою, стараясь не думать, что для многих из них он будет последним.
Готовилась и Веся, передвинув на живот колчан, выбирала те стрелы, острия которых не один час вымачивала в ядовитых отварах, чтобы не тратить две стрелы на одного врага и не дать ни одного шанса на жизнь тем, кто этой жизни не достоин. И по мере того, как княжна рассматривала сквозь прорези боевой маски скрывающихся за селянками злодеев, выискивая первую жертву, в её душе всё жарче разгоралось смутно знакомое пламя яростного негодования. А когда Веся заметила, что негодяи подгоняют своих еле бредущих жертв остриями копий, торжествующе помахивая после окровавленным оружием, неудержимый гнев затопил её жаркой волной. Спуская первую ядовитую стрелу, девушка прошептала так страстно, словно хотела сжечь врагов своими словами: «Корчиться вам тут всем, как один!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
