— Что же вы не хотите возвратить авиации санатории и дома отдыха? А летчики на вас надеялись! Генерал не поддержал шутливого тона.
— Я на стороне летчиков, — сказал он сухо. — Вот список того, что мы передадим вам.
— Прекрасно! — Вершинин продолжал улыбаться. Быстро просмотрел список и передал его мне. — Удовлетворяет это вас, Александр Николаевич?
Ряд санаториев и домов отдыха, ранее принадлежавших ВВС, в списке отсутствовал. В частности, дом отдыха «Чемитоквадже» академии имени Жуковского и санаторий на Рижском взморье. Я сказал об этом.
— Ефим Иванович! — развел руками Вершинин. По ироническому прищуру его глаз можно было понять, что он ожидал этого. — Да я вижу, вам подготовили не совсем точный список.
С полчаса Смирнов упорствовал. В конце концов сдался, пообещал вернуть все санатории и дома отдыха. Не прошло и трех дней, как я был вызван к генерал-майору медицинской службы Н. В. Смирнову, помощнику Е. И. Смирнова.
— На следующей неделе состоится заседание парткома Главного военно-медицинского управления. Заслушаем ваш доклад «О состоянии медицинского обеспечения ВВС».
Удивленный, я ответил, что работаю какую-то неделю, в войсках еще не был и не знаю положения на местах. Не понимаю, как могу выступать на парткоме совершенно неподготовленным.
По натуре человек очень мягкий, деликатный, Н. В. Смирнов смущенно замялся.
— Я сам не знаю, почему возникла такая срочность с вашим докладом. Конечно, вам следовало бы хорошо подготовиться. Но я получил приказание от генерал-лейтенанта Лайока (он был заместителем Е. И. Смирнова по политической части)… Впрочем, доклад уже составлен. — Он протянул мне стопку листов с машинописным текстом.
Мое удивление возросло еще больше. Мой доклад, написанный без моего участия? Я отказался его взять.
Н. В. Смирнов пожал плечами и повторил, что выполняет указание генерала В. М. Лайока.
Я пошел к генерал-лейтенанту, но его не было на месте. Попросил, чтобы меня принял Е. И. Смирнов. Выслушав меня, генерал-полковник медицинской службы пообещал разобраться. Я был уверен, что заседание парткома с такой повесткой дня перенесут на более поздний срок.
Однако на следующей неделе меня и секретаря партийной организации медслужбы ВВС пригласили в партком Главного военно-медицинского управления. Заседание было расширенным. Присутствовали офицеры из медицинского отдела Московского военного округа, из отделов и управлений ГВМУ, из Главного госпиталя. Доклад о состоянии медицинского обеспечения ВВС зачитал сам Н. В. Смирнов. В нем не было ни конкретных фактов, ни выводов и предложений. Я полагал, что цель заседания — помочь новому флагманскому врачу улучшить организацию медицинского обеспечения ВВС. Оказывается, на первом плане было иное.
— Товарищ Бабийчук, — обратился ко мне В. М. Лайок, — мы хотели бы послушать вас. Ваше мнение: где должен находиться аппарат медицинской службы ВВС, в Главном военно-медицинском управлении или в штабе ВВС?
— Безусловно, в штабе, — ответил я.
Взял слово полковник медицинской службы Е. Н. Панов. В годы войны он был начальником медицинского отдела 9-й воздушной армии, теперь работал в ГВМУ. Он бывал в частях ВВС и, разумеется, знал недостатки их медобеспечения. На них он и остановился. Подытоживая свое выступление, он сказал:
— В Главном штабе ВВС медицинская служба не нужна, необходимо создать аппарат медслужбы для ВВС в ГВМУ и отсюда осуществлять руководство медслужбой ВВС. Тогда недостатки медобеспечения частей ВВС будут устранены быстрее. Санатории и дома отдыха передавать ВВС не следует, так как там некому руководить деятельностью этих учреждений.
«Вот где собака зарыта», — подумал я. Мне еще в начале заседания показалось странным, что на парткоме отсутствует Е. И. Смирнов. Огорчил своей позицией Е. Н. Панов, хорошо знавший специфику медицинского обеспечения ВВС.
Выступили другие товарищи. Голоса разделились. Часть руководящих медицинских работников была, как и я, за то, чтобы укрепить аппарат медслужбы в Главном штабе ВВС. Указывали, что он должен повысить роль врачебно-летной экспертизы, контроль за здоровьем летного состава, медицинским обеспечением полетов. Санатории и дома отдыха, ранее принадлежавшие ВВС, надо вернуть.
Встал В. М. Лайок и поддержал точку зрения Е. Н. Панова. Флагманский врач ВВС, сказал он, должен находиться в аппарате ГВМУ, а не в Главном штабе ВВС. Никаких санаториев и домов отдыха ВВС передано не будет.
— Я предлагаю, — сказал он, — создать специальную комиссию, которой поручить подготовить письмо в вышестоящие инстанции, где изложить наши предложения по этому вопросу.
Среди офицеров медицинской службы, которых он предложил включить в состав комиссии, был и я.
Я попросил слова и заявил, что категорически против выводов, сделанных товарищами Пановым и Лайоком, они могут только нанести вред медицинскому обеспечению ВВС. В комиссию прошу меня не включать.
Мою фамилию из списка вычеркнули.
На следующий день в моем присутствии К. А. Вершинин, к которому я пришел с докладом, позвонил Маршалу Советского Союза И. X. Баграмяну, в то время заместителю Министра обороны — начальнику Тыла Советской Армии.
— Иван Христофорович, мы с вами обо всем договорились относительно медицинской службы ВВС и, в частности, о возвращении ВВС санаториев и домов отдыха. Что затевает генерал Лайок? Мне это непонятно!
Ответ маршала мне был слышен из трубки:
— По меньшей мере, со стороны генерала Лайока это бестактно. Я разберусь.
Спустя несколько часов секретарь парткома Тыла Министерства обороны сообщил мне, что никакого письма в вышестоящие инстанции писать не будут. Санатории и дома отдыха ВВС подлежат безусловному возврату им.
Я так подробно остановился на этом эпизоде потому, что в дальнейшем со стороны некоторых товарищей из ГВМУ не прекращались попытки ликвидировать медицинскую службу в Главном штабе ВВС. Все они, благодаря постоянной поддержке К. А. Вершинина, были отбиты. Необходимость центрального аппарата медслужбы ВВС подтвердила сама жизнь. Практика показала также и то, что медслужба ВВС, в отличие от медслужб других родов войск, должна подчиняться не начальнику Тыла, а заместителю главкома по боевой подготовке или непосредственно главкому.
Обеспечение безопасности полетов — одна из главных задач медицинской службы ВВС. Начав знакомство с авиационными частями, я уделял ей самое пристальное внимание.
Вылетая в тот или иной авиагарнизон, выяснял, как врачи частей и соединений изучают ошибочные действия летного состава в воздухе и предпосылки к летным происшествиям, входящие в компетенцию медслужбы. Это прежде всего отправление людей в полет в болезненном состоянии или с плохим самочувствием. Случаи такие, к сожалению, бывают. Некоторые летчики стремятся скрыть недомогание из чувства ложного стыда, другие — боясь, что отстанут в выполнении программы боевой подготовки, третьи — опасаясь, что командир заподозрит в трусости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
