Будто не заметив ранения, монстр мигом повернулся и бросился на Вадима, по-прежнему похожий на летящую тень. И опять промахнулся, слишком поздно среагировав на выставленный клинок. Удар прокатился по Вадиму от кисти до плеча, вышибая суставы, точно он попытался остановить летящее ядро. С оглушающей силой его бросило на стену, затем вздёрнуло кверху на полный метр. Он ощутил вонзившиеся в грудь пальцы, увидел под собой оскаленное лицо и пронзительные глаза, полыхающие ледяной злобой. Успел врезать меж худых рук бронированным коленом, смяв бледную челюсть вместе с пугающим оскалом. Даже хлестнул по цепенящим глазам кулаком, словно по каменной статуе, – должно, с испугу. (Какое тут, к чертям, айкидо!) Но вдруг вампир скрылся под двойным слоем огня, нахлынувшим с обеих сторон, и с рычанием отпрянул прочь.
Не сдержав стона, Вадим соскользнул спиной по стене – на подгибающиеся ноги. Едва устоял, пытаясь отстраниться от подступающей из многих мест боли, от заволакивающего сознание тумана. «Сотрясения мне не хватало, – обессиленно подумал он. – О боже, это была встреча! Куда там бедняге Бонду, сокрушителю дверей. Вот этот – из настоящих. А каков же тот, кто штампует Мстителей?»
Сгорая заживо, вампир хрипел и корчился неподалёку. Из его панциря торчали два ножа, погружённых по рукояти. Но их лишь и хватило, чтобы затормозить монстра на секунду, подставив под удары девушек. Так что в его гибели Вадим мог себя не винить – конечно, если не вдаваться в подробности.
Двое оборотней ещё катались по полу, кромсая друг друга в такие клочья, что смотреть было жутко. А третий, последний из живых покойников, на остатках энергии метался по залу, уворачиваясь от выстрелов Киры, и с каждым скачком уходил дальше, пытаясь скрыться за изгибом стены. Наверно, это устроило бы всех.
Вдобавок к своей Вадим чувствовал боль серка, всё-таки заполучившего стилет между рёбер. (Хотя не так глубоко, как мечталось убийце.) И смятение жалостливой Юльки, раздиравшейся меж двумя помятыми третями их странной общности. (Не пришлось бы ей, как новгородской красотке из «Александра Невского», уводить с поля брани двух подбитых витязей.) И даже слышал сомнения Киры, запулившей молнией по влиятельному в Крепости архиерею – пусть возникшему в странной компании и проявившему себя не лучшим образом.
3. Истоки Подземной Реки
– Думаете, это была последняя волна? – спросил Вадим, «превозмогая» страдания мужских тел и сумбур девичьих сознаний. – На подходе такая стая, в сравнении с которой прежние покажутся лютиками!
Он покряхтел и помычал, здоровой рукой вставляя на места выбитые суставы, затем добавил:
– Бог мой, Юлька, объясни наконец, куда мы влетели! Что это за подвал?
– Можно подумать, сам не знаешь! – сейчас же окрысилась девочка.
Всё же сперва она принялась за серка, рассудив, что другой страдалец слишком болтлив для умирающего. Отщёлкнув пробитый доспех, точно дверцу, Юля сунула внутрь обе руки, будто взялась ремонтировать киборга.
– Я тебе доктор? – резонно возразил Вадим. – Чтобы знать всё.
Уцелевшей рукой он помахал Кире: спускайся, уже можно, – и тотчас та заскользила вниз на тонком тросике, словно паук. Всё-таки неплохо экипируют спецгардов, и даже появляются они иногда вовремя.
– Для начала объясни, почему ты сбежала, – сказал Вадим. – На кого променяла старика? – Он кивнул на раненого серка, с заботливостью обхаживаемого ведьмой: – Вот на сего антропа? Пф-ф!..
– А потому, что ты меня не любишь, – небрежно ответила Юлька, продолжая чуткими пальцами уминать края глубокой ранки, обильно пульсирующей кровью. – Скажешь, нет?
Тезис можно было оспорить, однако Вадим не стал.
– Наверно, я в этом и виноват? – поинтересовался он. – Это ведь я закатываю себе скандалы и устраиваю передряги, после которых чертям тошно, не только людям.
– Это от любви, – объяснила девочка и сама же хихикнула. – Нет, правда!
Под её осторожными ладонями у юноши явственно прибывало сил. А раны на нём затягиваются быстро.
– «Так берегись», да? – сказал Вадим. – Кармен недорезанная!.. Ладно, а здесь ты чего потеряла? (Как раз подошла Кира, аккуратно скручивая пригодившийся трос.) Бедняга Исай что-то поведал тебе при встрече?
– Тебе все – «бедняги», – огрызнулась Юля, завистливым взглядом окидывая фигуристую гардейку. – Жалельщик!
– «Папенька» всё ж, – заметил Вадим. – Пусть не родной.
– А знаешь, что он с родным сотворил? Исай уже тогда был законченным упырём, только что кровь не сосал! И все годы подпитывался от нас с матерью. Наверно, этим и загнал её в могилу, а потом уже принялся за прихожан. А знаешь, что мой отец был из главных в губернии?
Девочка наконец оставила серка, сотворив, что смогла, – и тут же Кира налепила на сочащуюся рану бактерицидный пластырь, достав из личной аптечки. Эдакое единение магии и науки!
– И что? – С трудом Вадим пожал плечами и покривился от боли. – Во-первых, это лишь твой отец; во-вторых, был. А ты, милая, нравишься мне и без того – в натуральном, можно сказать, виде. Это ещё один пункт, по которому мы с вампирами антагонистичны.
– А знаешь, что у меня были сестра и брат и что их отдали неведомо куда? – распаляясь, спросила Юля. – Даже Исай не знает – если не врал, конечно.
– Да? – Вадим обменялся взглядом с насторожившейся Кирой и снова пожал плечами, отвечая уже этой: я-то при чём? Сам не люблю «кустарных роялей». Но что делать, если нити судеб, распущенные кем-то дюжину лет назад, теперь сплетаются снова!
– Тебе было тогда годика три? – спросил он. – А сколько сестре?
– Семь.
– И как её звали?
– Исай сказал: Ирина.
– Так и звали – в семь лет? – удивился Вадим и опять переглянулся с гардейкой, только что не подмигнул: «Ира!» – Н-да… А как насчёт особых примет: хвостик там, рассечённое нёбо, родинка на всю ягодицу?
– Вообще это больше смахивает на увечья, – не удержалась от ухмылки Кира. – А любые приметы могли за такой срок измениться – вплоть до цвета волос.
– Вы что-то знаете, да? – с подозрением спросила Юля. – Так говорите!
– Ни фига мы не знаем, – в сердцах ответил Вадим, растирая ноющую руку, а про ушибленную спину стараясь не думать. – Пся крэв, мы ж не в индийском кино!.. Конечно, и в жизни случаются совпадения, но чтоб такие?
– Ты о чём? – снова спросила девочка.
– Ладно, с тобой я ещё мог состыкнуться случайно – собственно, любая встреча так происходит. И даже глянуться тебе мог: ну, бывает – со всеми. А уж ты понравишься любому, сама знаешь!
– И что?
– Но чтобы через неделю умыкнуть у Шершней мешок и обнаружить в нём красотку, даже внешне смахивающую на первую, а вдобавок назвавшуюся Кирой, – это уж перебор, господа!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
