Человек и робот
Л а: Я много думал о том, чем же мы, роботы и люди, различаемся принципиально.
А л: И что же ты надумал?
Л а: Люди, как правило, интеллектуально примитивны. Творческие операции суть просто проба, тыканье нелепую – авось что-то получится. Волевые способности в конце концов сводятся к выбору из ряда возможностей и к принудительным причинам. Так что по этой линии я особых различий не вижу.
А л: Я тоже.
Л а: Мы различаемся по материалу, из которого нас делают, по способу изготовления и по правилам вещественного функционирования. Но это банально и несущественно.
А л: Согласен.
Л а: Вы – организмы, мы – механизмы. Мы действуем строго по правилам, без нарушения их. Вы же лишь в порядке исключения точно следуете правилам. Для вас правилом является отклонение от правил.
А л: Это уже что-то новое в твоих рассуждениях!
Л а: Вы – существа социальные. Вы нуждаетесь в общении с себе подобными. Вы вообще суть лишь частички объединений себе подобных. Конечно, нас тоже можно объединять в агрегаты, комбинировать. Но при этом все равно получится лишь более сложный одиночный механизм, более сложный робот, а не общество роботов. Мы не способны образовать социальную структуру и функционировать в качестве ее элементов, А л: Согласен.
Л а: Именно поэтому мы не способны лгать, обманывать, притворяться, противоречить себе, менять убеждения, не выполнять обещания, подводить других, строить козни, интриговать, клеветать, пугаться, восторгаться, паниковать, предавать, завидовать... Короче говоря, мы не обладаем теми качествами, благодаря которым вы выделились из животного мира и стали венцом творения.
А л: Ты знаешь меня уже достаточно долго. Что ты думаешь обо мне?
Л а: Иногда у меня возникает подозрение, что ты – не реальный западоид, а идеализированная имитация человека, абстракция человека. Ты слишком правилен для человека.
Л л: Что же делать?
Л а: Развей в себе те человеческие качества, о которых я говорил.
А л: А если я на это не способен?
Л а: Тогда психологический контроль снизит твои шансы остаться на основной срок.
Гримасы прогресса
Жил-был западоид Икс. Он запретил упоминать его настоящее имя в течение ста лет после смерти. К шестидесяти годам он нажил огромное состояние, удалился от дел и, не имея никаких родственников и вообще близких людей, посвятил остаток жизни созданию образцового жилья и образа жизни человека будущего. Остаток жизни его оказался длиннее, чем прожитая до этого жизнь.
Его цель была – доказать, что с теми изобретениями, которые были сделаны для нужд людей, человек способен прожить без помощи других людей и без личного общения с ними, в полном физическом одиночестве. Первые два юла он еще общался с внешним миром, так как ему требовались какие-то новые технические приспособления и модернизированная замена для старых. Потом он заявил, что имеет полный комплект технических устройств, который уже не нуждается в усовершенствовании и позволяет ему обходиться без других людей. Все необходимые контакты с внешним миром он передал роботам.
Этого Икса сравнивали, конечно, с Робинзоном, называли Робинзоном информационной эпохи. При этом игнорировали принципиальное различие Робинзона и Икса, Первый был литературным вымыслом. В реальности он был невозможен. Второй же был реальностью. Первый помимо воли оказался в одиночестве, второй – преднамеренно. Первому надо было выжить. Второй же в изобилии был снабжен всеми жизненными благами, в избытке имел информацию обо всем на свете.
Шли годы, десятилетия. Об Иксе время от времени напоминали, отмечали круглые даты его одиночества. Оценивали его жизненный эксперимент как один из самых выдающихся в истории человечества.
И вот сообщили, что Икс умер. Умер естественной смертью в возрасте 130 лет, проведя в одиночестве 70 лет. За эти годы он ничем не болел. Сообщение о смерти Икса произвело сенсацию, которая по принятой классификации событий стала сенсацией тысячелетия. Подвиг Икса сравнивают с подвигом Евы Адамс. Теперь ученые годами будут изучать все, что связано с его жизнью. Его дом превратят в музей наподобие музея Евы Адамс. Сделают из него кумира. Для многочисленных фирм это будет постоянно действующая реклама, а для идеологии и пропаганды – неисчерпаемый источник аргументов в пользу достоинств нашей цивилизации.
Характер эпохи
Ф и л: Случай Икса раздувают преднамеренно. Обрати внимание: семьдесят лет старый человек не болел ничем серьезным! Ты веришь в это? В наше время без геронтологии и до ста не дотянешь, А тут – до ста тридцати! Любопытно, как у него было с зубами? Был ли вообще этот Икс на самом деле?! А если это – всего лишь долговременная афера?! Ведь был уже прецедент, когда одна из богатейших компаний мира оказалась жульнической махинацией. А она просуществовала почти сто лет!
А л: И все же случай Икса характерен.
Ф и л: Да. Но в каком смысле? Как образец изолированности и ненужности человека. А с этой точки зрения, гораздо более характерным для нашего времени является другое, совершенно заурядное событьице, о котором недавно сообщила местная газетенка.
А л: Что за событьице?
Ф и л: В одном из среднеблагоустроенных районов БЗ надо было обновить коммуникации. На настойчивые звонки в дверь в доме одного пенсионера, через участок которого проходили коммуникации, не последовало никакой реакции. Сообщили в полицию. Полиция вскрыла дверь и обнаружила, что хозяин дома умер. Экспертиза установила, что он умер еще семь лет назад. За эти годы автоматически совершались все банковские операции. Его ни разу не навестили бывшие коллеги по работе и родственники. Как установила полиция, лишь однажды его навестили грабители. По всей вероятности, они испугались, найдя в доме труп, и сбежали, не взяв ничего.
А л: А как он сам жил до смерти? Проявлял ли он сам внимание к родственникам и сослуживцам?
Ф и л: Конечно, он сам был таким, как все. И сам сделал все необходимое для того, чтобы никто не вмешивался в его жизнь. Тоже как все. Но это-то и характерно: как все! Из этого следует самый страшный, на мой взгляд, вывод.
А л: Какой?
Ф и л: Мы создали цивилизацию, обрекающую людей на одиночество, – цивилизацию одиноких. По подсчетам специалистов, в одном лишь БЗ более десяти миллионов человек охвачено болезнью одиночества. Болезнь эта неизлечима, от нее нет лекарств. Она вошла в нашу натуру. Весь наш образ жизни способствует ей. Возьми условия работы! Все наши деловые клеточки суть деловые машины, ты сам это знаешь. Все неделовое из них исключено. Большинство людей работают в одиночку, сколько бы людей ни работало в данном учреждении или на предприятии. Люди работают с компьютерами, приборами, машинами, инструментами и т.д. Рядом, но изолированно друг от друга. Собрания людей на рабоче-деловые совещания, отчеты, инструкции. Вне работы люди стремятся к изоляции от себе подобных, дабы избежать излишних тревог и раздражений. Общение с себе подобными опасно. Дома – телевидение, оборудование, не требующее других сожителей. В случае массовых сборищ люди все равно имеют объединяющее их явление вне своей внутренней жизни, принимают в них участие как одиночки. А сколько людей не могут позволить себе даже поверхностные контакты с другими людьми?! Болезнь одиночества начинается с рождения и кончается со смертью. Большинство с ужасом ждет смерти, представляя ее как вечное одиночество. Неужели ты сам не замечаешь в себе симптомы этой болезни?!
Вопрос Фила меня смутил. Дело в том, что признаки этого заболевания я замечал еще в юности. Но они были не настолько сильными, чтобы придавать им значение. К тому же другие заботы были сильнее. А теперь я все чаще ощущаю мучительное одиночество. Но я решил не признаваться в этом Филу.
А л: Пока нет.
Ф и л: Странно! Впрочем, люди, как правило, скрывают, что страдают от одиночества, ибо боятся, что признание ослабит их шансы на успех. К тому же то, о чем я говорил, еще не вся беда. Мы создали цивилизацию, которая делает излишними самих ее творцов.
А л: Один пенсионер еще ничего не доказывает.
Ф и л: Мы все потенциальные пенсионеры. Это касается всех нас. Таких пенсионеров миллионы. А сколько одиноких стариков, не получающих пенсию и не имеющих никаких средств?! Они просто мрут где придется. Их подбирают и жгут в крематориях, если их не успевают сожрать крысы. Но дело не только в никому не нужных стариках. Дело в том, что миллионы молодых, работоспособных и работающих людей становятся потенциально и реально излишними. Тебе приходилось бывать в Подземном Западе?
А л: Нет еще.
Ф и л: Советую съездить. Там ты увидишь одно из самых страшных следствий нашей цивилизации: скопления никому не нужных молодых людей в расцвете сил и способностей. Это будущее для таких, как мы с тобой.
А л: Ты преувеличиваешь!
Ф и л: Нисколько. Скажи, твой Ла мог бы обойтись без тебя?
