Читаем без скачивания Черная ночь Назрани - Фридрих Незнанский

— Да не убивайтесь вы так, Игорь Олегович, — успокоил хозяин. — Мы же не звери какие-нибудь, чтобы растерзать вас из-за этих несчастных денег. Отнеситесь ко всему происходящему как к игре, не более того.

В его голосе можно было уловить спасительные нотки, и Скобеев ухватился за эту соломинку. Посмотрел на партнеров — вид у них действительно не кровожадный. Может, согласятся на рассрочку, будет отдавать по частям. Постепенно наверняка расплатится: оклад у него вполне приличный, а непредвиденных расходов не будет, поскольку карты он больше в руки не возьмет.

Командированный из Грозного поддержал хозяина:

— Артур Абдулович правильно говорит. Мы не на паперти стоим, чтобы трястись из-за копейки. На табачок хватает. Пусть наши деньги до поры до времени остаются у вас. Нам главное знать, что в трудную минуту можем обратиться к вам за помощью, и тогда…

— Лучше без трудных минут, — заговорил Казбек таким тоном, словно произносил тост. — Если у нас есть такой большой друг, какие могут быть трудные минуты?! Теперь нам любая горечь пахлавой покажется.

— И верно, Игорь Олегович. Вы же занимаете в министерстве ключевой пост. Знаете много такого, что нам, простым смертным, недоступно. Мы же — не ангелы. Да и где их нынче найдешь среди предпринимателей. Если вы время от времени будете предупреждать нас о грядущих опасностях, это дороже всех денег на свете. Как говорится в детских сказках, дороже жемчуга и злата. Поэтому забудьте вы об этом карточном долге, как о кошмарном сне, и не вспоминайте о нем.

Они еще долго успокаивали референта министра, говорили проникновенные слова о настоящей мужской дружбе и взаимовыручке, свободных от денежных расчетов, обменялись телефонами.

Скобеев считал себя человеком чести. Поэтому он надолго сохранил чувство благодарности к людям, которые позволили ему легко выкрутиться из безвыходного положения…

— Кто из них потом вам звонил? — спросил Докучаев.

— Джангиров. Только Джангиров, о двух других я больше вообще ни слова не слышал.

— Сами ими интересовались?

— Нет, зачем они мне.

— Не знаю. Может, в карты играть захотелось, — уколол арестованного Леонид Максимович. — Ну а Джангиров, когда звонил, о чем он просил?

— В основном вопросы касались ограбления его студии. Как идут поиски грабителей.

— А не в основном? Например, он интересовался, когда начнется проверка в лагере беженцев?

— К тому времени, когда он позвонил, это было настолько всем известно, что я даже не нашел нужным скрывать.

— В котором же часу он вам позвонил?

— Нет, Игорь Олегович, «какой из меня компаньон. Где уж мне тягаться с человеком, срывающим банк с первой попытки!

Хозяин дома и Казбек тоже принялись уговаривать командированного, правда, не столь активно, как Скобеев. В конце концов общими усилиями Шамиля Шамильевича уломали, согласился. И не прогадал — назавтра он столько выиграл, что не о трусах речь, а впору возвращаться на новой машине. Чисто символические суммы выиграли Артур Абдулович и Казбек. Лишь один Скобеев остался в проигрыше. Теперь он был должен партнерам по игре бешеные деньги.

Почему такое случилось?! Игорь Олегович сидел, обхватив голову руками. Почему он вовремя не остановился?! Он же прекрасно видел, что карта ему не идет, и не остановился. Принялся блефовать, горячился, нервничал, из-за этого получалось плохо. Чего уж там блефовать, когда на морде все написано!

— Да не убивайтесь вы так, Игорь Олегович, — успокоил хозяин. — Мы же не звери какие-нибудь, чтобы растерзать вас из-за этих несчастных денег. Отнеситесь ко всему происходящему как к игре, не более того.

В его голосе можно было уловить спасительные нотки, и Скобеев ухватился за эту соломинку. Посмотрел на партнеров — вид у них действительно не кровожадный. Может, согласятся на рассрочку, будет отдавать по частям. Постепенно наверняка расплатится: оклад у него вполне приличный, а непредвиденных расходов не будет, поскольку карты он больше в руки не возьмет.

Командированный из Грозного поддержал хозяина:

— Артур Абдулович правильно говорит. Мы не на паперти стоим, чтобы трястись из-за копейки. На табачок хватает. Пусть наши деньги до поры до времени остаются у вас. Нам главное знать, что в трудную минуту можем обратиться к вам за помощью, и тогда…

— Лучше без трудных минут, — заговорил Казбек таким тоном, словно произносил тост. — Если у нас есть такой большой друг, какие могут быть трудные минуты?! Теперь нам любая горечь пахлавой покажется.

— И верно, Игорь Олегович. Вы же занимаете в министерстве ключевой пост. Знаете много такого, что нам, простым смертным, недоступно. Мы же — не ангелы. Да и где их нынче найдешь среди предпринимателей. Если вы время от времени будете предупреждать нас о грядущих опасностях, это дороже всех денег на свете. Как говорится в детских сказках, дороже жемчуга и злата. Поэтому забудьте вы об этом карточном долге, как о кошмарном сне, и не вспоминайте о нем.

Они еще долго успокаивали референта министра, говорили проникновенные слова о настоящей мужской дружбе и взаимовыручке, свободных от денежных расчетов, обменялись телефонами.

Скобеев считал себя человеком чести. Поэтому он надолго сохранил чувство благодарности к людям, которые позволили ему легко выкрутиться из безвыходного положения…

— Кто из них потом вам звонил? — спросил Докучаев.

— Джангиров. Только Джангиров, о двух других я больше вообще ни слова не слышал.

— Сами ими интересовались?

— Нет, зачем они мне.

— Не знаю. Может, в карты играть захотелось, — уколол арестованного Леонид Максимович. — Ну а Джангиров, когда звонил, о чем он просил?

— В основном вопросы касались ограбления его студии. Как идут поиски грабителей.

— А не в основном? Например, он интересовался, когда начнется проверка в лагере беженцев?

— К тому времени, когда он позвонил, это было настолько всем известно, что я даже не нашел нужным скрывать.

— В котором же часу он вам позвонил?

— Ну… часов в двенадцать.

— Хорошо. Проверим, насколько это совпадет с версией самого Джангирова. Но в любом случае, раз интересовался, значит, ему не было известно. Вот так-то, Игорь Олегович. — Докучаев взглянул на бумажку, где у него были записаны вопросы. — Про Цаголова он тоже звонил или вы по своей воле его предупредили?

— Что — про Цаголова?

— Что ваш начальник едет к родственникам и будет без охраны.

— Точно не помню. Кажется, он спрашивал, в городе ли Эдуард Бесланович. По-моему, или он сам, или кто-то из его знакомых хотел зачем-то срочно позвбнить генералу. Возможно, я и проговорился, что тот в отъезде.

— Вы, Скобеев, словно у плетня родились! — Прокурор начал терять терпение. — Вы же работали следователем. Неужели не понимаете, что многие разговоры Джангиров записывал. У него на вас такой компромат, какой вам и не снился. Последний вопрос: вы что-нибудь слышали про Домоседа?

— Это что — кличка?

— Наверное. А может, он действительно дома сидит.

— Что-то однажды у Джангирова проскользнуло про человека, которого в Назрани никто не знает, а он знает всех и все. Если хотите, я постараюсь осторожно у него выведать.

— Посмотрим. Не исключено, что понадобится.

Глава 12

КАМИННАЯ КОЧЕРГА

Заинтересованным людям был известен распорядок дня Скобеева. По будням он выходил из дома в одно и то же время — в половине девятого или от силы на пять минут позже. На работу Игорь Олегович ехал на своей машине, которую держал в гараже возле подъезда.

Джангировский посланник, знавший Скобеева в лицо, прибыл на место наблюдения с пятнадцатиминутным запасом и понапрасну простоял там почти до девяти. Узнав, что референт министра так и не появился, Джангиров решил, что тот арестован. На самом деле посланник разминулся с Игорем Олеговичем — тот был срочно вызван к вернувшемуся после похищения министру и уехал за пять минут до появления курьера, который должен был предупредить информатора о разоблачении. Арестован же Скобеев был в МВД через три часа, незадолго до того как руководители подразделений, готовящихся участвовать в операции по освобождению Тамары и Виктора, собрались в кабинете генерала Цаголова.

При задержании референт министра устроил форменную истерику, правда кратковременную. Вложив все силы в набор гневных тирад, он, оказавшись в наручниках, ударился в другую крайность — плакал и валился с ног. Милиционерам пришлось буквально волочить его, поддерживая под руки.

Выставленные утром наблюдатели доложили, что Джангиров уезжал из дома в «Альянс». Пытался звонить Круликовскому и Скобееву, естественно безуспешно. Ему звонил неизвестный мужчина. Свое имя не назвал, видно, директор знает его по голосу. Впечатление, что в определенное время у них регулярный сеанс связи. Неизвестный рассказал о том, что сегодня ночью убит фээсбэшник Султанов, а Ахмед по-прежнему находится в горбольнице. Пока о связи с ним нужно забыть: мало того что секьюрити сидит у входа в палату, так вдобавок там лежат три легкораненых милиционера. Он так быстро это протараторил, что не успели установить, с какого аппарата звонил.