Читаем без скачивания Военные воспоминания - Петр Андреев

Эльза ушла к тетке, лейтенант - по своим, только ему известным, делам. Нам опять надо устраиваться на ночевку. Нам сказали, что все железнодорожные пути выведены из строя и когда пойдут поезда - никому не известно. Еще нас предупреждали, что в городе неспокойно, а ночью военнослужащим, вообще, ходить запрещено. Даже патрульных убивают.

В надземной части вокзала холодно и сквозит. Решили попытать счастья в подвале. Повезло - нашлась пустая комната с дверью и холодным титаном в углу. Холодно, но не дует. На фронте не такое видели. Размышляем, что бы подстелить, чтобы не спать на холодном бетонном полу, как вдруг открывается дверь и входит Эльза. Представить себе не могу, как она смогла нас найти. Специально приехала на извозчике, чтобы увезти меня в дом к тетке. Не задумываясь, соглашаюсь, хотя Николай отговаривает. Но я не обращаю внимания. Мечтаю умыться и уснуть в теплой постели. Сели в стоящий на площади фаэтон с опущенным козырьком. По пути старался запомнить маршрут. Остановились у подъезда пятиэтажного дома, думаю, в центре города. Поднимаемся по уже темной лестнице. Все выше и выше, кажется, уже не будет конца. Уже мелькнула в голове маленькая тревога. Нас ведь только что предупреждали о чрезвычайной обстановке в городе. Наконец, лестница кончилась. Эльза открывает дверь, и мы оказываемся в узком коридоре мансарды. Правая рука сжимает рукоятку пистолета с четырьмя патронами в барабане. Наконец, входим в маленькую комнату, после темного коридора, кажется, очень ярко освещенную керосиновой лампой. Через открытую дверь видна вторая комната или кухня такой же площади. В первой комнате две женщины о чем-то громко говорили. При виде нас замолчали на полуслове, и одна из них сразу же ушла. Эльза представила - «Это Петр». Повесила на гвоздь мою шинель, разобрала постель и предложила, даже стала уговаривать, ложиться поспать, а когда они с теткой приготовят ужин - она меня разбудит. Тетка сразу же ушла во вторую комнату. Мне неловко было отказать девушке в ее просьбе и, в то же время, тревога, родившаяся еще на темной лестнице, набирала силу. У меня было две причины для тревоги. Во-первых, почему и куда ушла одна из женщин, и во-вторых, почему меня так настойчиво укладывают спать. Причем, не вместе с ней, а одного. Решил я не искать приключений и сославшись на то, что меня ждет товарищ и что мы срочно должны выехать из города, одеваю шинель. Прощаюсь и покидаю гостеприимную хозяйку. Идти по городу обратно было страшновато. Безлюдно, темная ночь. Шел, прижимаясь к домам. К счастью, с пути не сбился и на всем маршруте не встретил ни одного патруля.

Николая нашел в том же подвале в ужасном состоянии. Он уже не надеялся меня дождаться, а в одиночку не надеялся благополучно закончить путешествие. Были даже слезы, не знаю только, от злости или от радости.

Спали мы на листе фанеры. Было холодно, но ночь прошла спокойно. Ждать, пока возобновится железнодорожное движение, мы не могли. Негде было. Кроме того, очень хотелось есть. Ранним утром, пока комендантская служба нежится в теплых постелях, вышли ловить попутные машины.

Дальше все шло по прежней схеме. Задержания, допросы, проверки, имитация или попытка расстрела. Клянченье у питательных пунктов.

Не могу не написать еще об одном эпизоде, крепко засевшим в памяти. Маленькая железнодорожная станция у Белостока. Вечереет, и некуда устроиться на ночлег, никакого помещения для пассажиров нет. Останавливается грузовой состав, следующий в сторону Белостока, ждет встречный поезд. Проводим разведку, нельзя ли уехать с этим поездом. Вагоны выше половины своей высоты загружены кипами прессованного сена. Решаем, чем искать место для ночлега, да и неизвестно, найдем ли, уехать с этим поездом. Залезли в вагон. Только устроились на кипах сена, как прошел встречный и наш поезд тронулся. Сначала нам даже понравилось. Ворота закрыты, не дует и никто нас не видит. Но очень скоро мы поняли, какую сделали глупость. Ночь была звездная, морозная. А сидеть на сене, тем более прессованном, это все равно, что сидеть на металле. И стоять было нельзя, высота не позволяла. Попробовали стоять на четвереньках, но в таком положении долго не простояли и, кроме того, все равно замерзали. Мы были в полном отчаянии, с такой высоты не прыгнешь, а если прыгнешь, то окажешься под колесами вагонов - по обеим сторонам железнодорожной колеи лежали метровой высоты валы снега от расчистки путей. Но и сидеть в вагоне уже не было сил. К нашему счастью, поезд замедлил ход, а потом и остановился. Отодвигаем ворота и кое-как спускаемся на снег. С обеих сторон лес. Видна будка стрелочника и больше никаких строений.

Поезд трогается, мы повисаем на поручнях и взбираемся на тормозную площадку. Здесь хоть двигаться можно и не обязательно сидеть. Решили доехать до какого-нибудь населенного пункта и там поменять вид транспорта. Но очень скоро пожалели, что не остались на том разъезде в лесу. На тормозной площадке, кроме мороза, еще и пронизывающий ветер. Сначала мы отплясывали чечетку, но скоро так замерзли, что уже ни говорить, ни двигаться не могли. А поезд, как нарочно, все идет и идет, не останавливаясь. И справа и слева только лес да снег. Из создавшегося положения остаются только два выхода. Замерзнуть на тормозной площадке или свалиться с нее под колеса вагонов. Последний нам казался предпочтительнее, не придется долго мучиться. На том и порешили, но есть Бог на свете. Поезд идет все медленнее и медленнее и, наконец, останавливается. Да остановился так, что наша площадка оказалась у самого фонаря стрелки.

С помощью старика - стрелочника мы оказались в его конуре. Тепло. Топится печурка. Только так тесно, что втроем еле вмещаемся. Оставив нас, старик куда-то ушел и скоро вернулся с женщинами, в руках которых парил чайник. Печурка, женские руки и горячий кипяток вернули нас к жизни. Оказывается, недалеко от стрелки, в лесу, стоит двухэтажный деревянный дом и там белорусские женщины круглосуточно шьют для фронта рукавицы. Вот эти швеи и спасали нас. Пока нас оттирали и отогревали, товарняк ушел. Утром, попрощавшись с нашими спасителями, уехали на другом проходящем товарном поезде.

Солнечный день. Машина, в кузове которой мы мерзнем уже не один десяток километров, подстраивается в хвост машин проходящих проверку на КПП. Чтобы на КПП нас не заметили, слезаем через правый борт. Нам надо незаметно обойти его и затем снова искать попутную машину. На КПП нас могут задержать для проверки документов, и один Бог знает, как с нами поступят. Да и шофер не имел права брать попутчиков, приказ строжайше запрещал это делать. Надо поймать момент, чтобы покинуть колонну машин незамеченными, самим не попасться и шофера не подвести. Перелез через канаву и наблюдаю, чем заняты офицер и солдаты у шлагбаума. Пока опасности нет. И тут… - не могу оторвать глаза! Через три машины от нас, на борту грузовика, четко вижу букву «Р». Наконец-то нашлась наша армия! Букву «Р» имели машины 9-го гвардейского корпуса. Толкаю Николая - «Смотри!». Тот, не понимает, что смотреть? Бросаюсь через канаву назад и подбегаю к стоящему у дверцы кабины офицеру с погонами майора. Представляюсь и прошу подсказать, где найти 12-ю гвардейскую дивизию. Майор, проверив красноармейские книжки, дает нам место дислокации дивизии - юго-восточнее Варшавы, на Магнушевском плацдарме.

Радости нашей не было конца. Кончились муки неизвестности. Мы в зоне действия своей армии. Даже голод отступил. КПП обходить не стали, надеялись, в случае чего, на помощь майора. Но помощь не потребовалась. Майор подвез нас на какое-то расстояние, а потом попросил сойти, так как наши пути расходились. Поймали другую машину.

В районе Варшавы машин не было, уже близко подошли к линии обороны. У Праги - правобережного предместья Варшавы, попали под артиллерийский налет. Потом шли по какому-то мертвому пространству. Не встречалось ни одного солдата. День клонился к закату. Проходя по бывшей, теперь полностью уничтоженной деревне, заметили дымок, выбивавшийся прямо из земли. Завернули, оказалось, это промежуточная станция телефонной связи нашей армии. Попросились на ночевку. Землянка маленькая, тесная, еле вчетвером вместились. Связисты указали грядки с неубранной свеклой и фасолью. Раскопали снег, вырубили из мерзлой земли мерзлую свеклу, налущили фасоли. Связисты одолжили котелок, и через несколько минут обед был готов. Прошло больше пятидесяти лет, но я не могу забыть вкус этого блюда, настолько было вкусно.

Утром, еще раз поев вареной свеклы с фасолью, отправились догонять свою дивизию. По льду, разбитому снарядами и снова замерзшему, перешли через Вислу в районе впадения в нее реки Варка. Зашли в городок Варка. Тут подвернулась попутная машина нашей дивизии, и вечером, когда уже совсем стемнело, я был в объятиях своих друзей. Это было 18 января, закончились двадцатые сутки нашего путешествия.