Если бы перед ней стоял коммивояжер, продающий Библии или пластиковую посуду, Рейчел не удивилась бы. И было бы еще лучше, если бы хоть кто-то догадался сказать ей, что Ли Тилсон жив. Впрочем, никто тут не виноват, она сама решила, что он давно лежит в могиле, как и остальные дрейтонвиллские призраки. Не совсем понимая, кто перед ней и какие причины привели его сюда, Рейчел пригласила его войти.
Она смотрела, как посетитель усаживается на диван в ее убогой гостиной и обводит взглядом стены с тем незабываемым поворотом головы, от которого по ее коже невольно пробежали мурашки.
Ей следовало бы помнить о том, что Ли Тилсон был банкиром. В его визите не было ничего странного: один из сыновей посоветовал ей обратиться к нему за деньгами, другой, Тил Коффи, передал ему этот план, и он пришел – просто из любопытства, если оставить в стороне все другое, – посидеть, расслабившись, на ее диване, продемонстрировать свою обворожительную улыбку и предложить столь необходимую для кооператива ссуду.
Он был отцом Тила Коффи и мужем покойной Клариссы Бомонт, человеком, который нуждался в женщинах и использовал их. Но сам он не давал себя использовать, это было ясно с самого начала. С некоторым оттенком непристойности его мудрый, знающий взгляд скользил по ее поношенной рубашке и джинсам.
– Я слышал о вас прекрасные отзывы, юная леди, – сказал он, растягивая слова. – Возможно, вы знаете, что у меня здесь есть… – из деликатности он сделал паузу, которая не показалась слишком искренней, – …родственники, хотя я не слишком часто с ними встречаюсь. Я бы хотел, чтобы вы знали: они дают самые высокие рекомендации вам и тому, что вы делаете для города.
Ей следовало бы выгнать его тогда из своего дома, но она была слишком заинтригована. Он был закоснелым злодеем, с какими ей никогда еще не приходилось сталкиваться. А его родственники – это, разумеется, Тил Коффи и Бо Тилсон, его сыновья. У него не хватило честности, чтобы произнести это слово. Бесстрашная дерзость, неугасимый огонь чувственности, которые были в одном сыне, и прагматичная сила другого в их отце обернулись усталой, приглушенной черствостью. Вся боль унижений и побед его прошлой жизни – заезжий выскочка, муж Клариссы Бомонт и богатый любовник Джесси Коф-фи – запечатлелась на лице этого вылощенного, не совсем уважаемого, а возможно, и бесчестного, все еще привлекательного, распутного мужчины.
Рейчел поняла, что не может взять у него деньги, независимо от того, насколько они нужны кооперативу. Глядя на элегантного, опасного в своей власти человека, она вдруг почувствовала, что запутывается в той мрачной паутине прошлого, в которую уже попали Бо, Тил и их отец.
И тогда Рейчел решила воспользоваться собственными деньгами, чтобы обеспечить ссуду фермерскому кооперативу на реке Ашипу.
– Если тебе нездоровится, Рейчел, – сказала ее мать, когда они, сев в «Тойоту», отправились в Дрей-тонвилл, – тебе не следовало заказывать такой обильный ужин. – Она немного отодвинулась, чтобы получше разглядеть лицо дочери. – Мне кажется, в лице Джима Клакстона ты нашла верного друга. Он был очень расстроен тем, что ты так внезапно прервала ужин.
– Да, он настоящий друг, – сказала Рейчел, напирая на последнее слово.
– Да, но ему хотелось бы большего.
Без всякого умысла Рейчел нажала на педаль газа гораздо сильнее, чем это было необходимо.
– Ему нужна жена, которая станет матерью для его детей и хозяйкой в его доме. Он этого не скрывает. Не понимаю, что ты имеешь в виду под «большим», пока он довольствуется тем, что есть.
Ее мать вздохнула:
– А что нужно другому, Рейчел?
Ее не удивил вопрос матери. Как можно было не заметить электрического разряда, который пробежал между ними, не заметить ее изменившегося лица, того, что она выбежала из зала, чтобы выплакать свою боль и отчаяние?
Впереди у них была вся ночь, они могут усесться рядом, мать и дочь, пить чай и разговаривать друг с другом, вновь ощущая нежность и заботу, которые до сих пор связывают их. Теперь, немного успокоившись, Рейчел поняла, что хочет этого не меньше, чем ее мать.
– Как только я тебя увидела, Рейчел, – заметила Элизабет Гудбоди, глядя из окна на улицы, вдоль которых высились старые виргинские дубы, меланхолично задрапированные в испанский мох, – я сразу поняла, что ты несчастна. Всегда неприятно узнавать, что человека окружают тайны.
– Да, мама, – с облегчением пробормотала Рейчел. В конце концов все уладится. Сначала ее мать ужаснется и расстроится, но потом все это быстро растворится в любви и практических соображениях. Они будут сидеть на ее кровати в ночных рубашках, пить чай и говорить, говорить, пока не выговорятся и не устанут настолько, чтобы заснуть.
Свернув на дорогу, ведущую к ее дому, Рейчел глубоко вздохнула.
– Я не хочу иметь от тебя никаких секретов, мама, ты знаешь это. Сначала я расскажу тебе самое важное, то, чего я никому не говорила. Но это должно остаться между нами. Пока я не вернусь в Филадельфию.
Глава 18
Элизабет Гудбоди стояла между двумя рядами высокой сахарной кукурузы, тщательно натягивая грубые брезентовые перчатки, которые она купила в единственной на весь Дрейтонвилл хозяйственной лавке. Несмотря на ранний час, солнце пекло вовсю – день обещал быть жарким. Широкополая соломенная шляпа, одолженная у дочери, бросала тень на ее миловидное круглое лицо. Элизабет была готова приступить к работе, на ней была пара поношенных джинсов Рейчел, клетчатая мужская рубашка и видавшие виды тяжелые башмаки от Красного Креста, которые она на всякий случай возила с собой по всему свету.
– Вот так, дорогая, – объясняла ей Лоретта Бул-лок своим грудным голосом, – просто берете за початок и тянете как можно сильнее. – Элегантная темнокожая женщина показала, как это делается, оставив початок болтаться на надломленном стебле. – Потом срезаете его ножом.
Чтобы оценить результат операции, Лоретта, сама не будучи экспертом в этом деле, сделала паузу, подняв красиво изогнутую бровь и поднеся пальчик, покрытый лаком, к пухлой нижней губе. В отличие от практичного снаряжения Элизабет, гибкая, как тростинка, Лоретта была в красной бандане, такого же цвета майке без рукавов и высоко обрезанных джинсах, открывавших длинные стройные ноги.
– О господи, – вздохнула она, – похоже, я все испортила.
– Лоретта, – крикнула Рейчел с другой стороны делянки, – я и не знала, что ты специалист по уборке кукурузы.
– Я нет, – прокричала та в ответ, – но меня научили родственники, которые знают в этом толк.
– А почему мы не используем уборочный комбайн?
– Потому что у нас нет на это денег! – не могла сдержать улыбки Рейчел. – К тому же все говорят, что сахарную кукурузу лучше убирать вручную.
