— Я с тобой никаких дел вести не буду.
— А со мной и не нужно. Работай с Бариновым. Он тоже рвется всем отомстить за друга своего, Феликса. Алиев и Минаев должны ответить за содеянное. Но надо будет все сделать грамотно. Не торопиться и не спешить. Иначе… — он скривился. — Я не люблю пачкать руки кровью женщин и детей, Стас. Могу, но не хочу. Давай не будем ссориться, — сказал Акулов, отвесил ему легкий кивок и уехал. А Волков понял, что только что получил приказ от одного из самых могущественных дедов мало того, что устранить Рената Алиева и Владимира Минаева, так еще и сделать это в то время, когда будет угодно Борису Акулову (про месть Ренату Алиеву можно прочесть в романе “Ты — Мое Море”, про месть Владимиру Минаеву — “Ты — Моя Обитель”).
Стас обреченно выдохнул и решил не думать сейчас об этом. Он рванул в палату к Ане. Открыв дверь, он увидел сидящую у постели жены Армине и скакавшего вокруг радостного Мишу, который смешно кривился, закрыв пальцами свой нос.
— Мама Анечка, тут очень противно пахнет лекарствами! Тебе надо быстрее выздоравливать! Я не могу долго тебя навещать! Тут воняет!
Бледная измученная Аня мягко улыбнулась и пообещала:
— Я скоро буду дома, сыночек.
— Папа! — воскликнул он, завидев Волкова. — Мама сказала, что она к нам вернется!
— А ну-ка, Мишенька, пойдем с бабушкой, — встряла Армине и увела ребенка, оставив их наедине.
Волков смотрел на жену, пытаясь уловить в ее взгляде заслуженный холод, злобу, обвинение, направленные на него. Но кроме щемящего сердца тепла ничего другого не видел.
— Я люблю тебя, Аня, — сказал он, присел у ее кровати и взял за руку. — Я безумно тебя люблю. Я все ради тебя сделаю! Я мир переверну ради тебя…
— Глупый, — ответила жена, слабо улыбнувшись. — Зачем мне перевернутый мир?
— Аня, прости меня… Это я во всем виноват…
— Я чуть не умерла, Стас, — перебила она его. — И я потеряла ребенка. Я больше не хочу никого терять. Я так устала от потерь…
— Анечка…
— Нет, выслушай меня. Обещай мне, что у нас будут еще дети, — огорошила она его удивительной просьбой. Ни единого упрека, ни одного обвинения, ни грамма ненависти…
— Ты либо сумасшедшая, — ответил Стас, в глазах которого мгновенно защипало. — Либо я чертовски везучий! Потому что я не понимаю, почему ты хочешь от меня детей.
— Я просто люблю тебя, Стас.
— Я обещаю тебе, что с этого момента, ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой. Я никогда тебя больше не заставлю страдать.
— Я знаю.
— Откуда?
— Потому что я тебе верю…
В его груди появилось странное, щемящее, ранее неизведанное чувство. Кажется, только теперь неуловимое до сих пор обычное человеческое счастье стало вполне реальным даже для такого чудовищного человека как он… Кажется, этой хрупкой девочке все же удалось по кусочкам возродить в нем искреннюю веру, что он может быть любим… просто так… ни за что… а главное, сам способен любить безусловно, до беспамятства, навечно…
ЭПИЛОГ
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
Держа Мишу за руку, Волков вошел в больничную палату. Он нес букет розовых роз женщине, которая невидящим взором уставилась в окно и бессвязно бубнила. Стас осторожно подошел к ней и тихо сказал:
— Привет, мама!
Она даже не взглянула на него, слегка повернула голову, но, принимая столько лекарств уже много лет, не осознавала, что происходит вокруг нее. Он отчаянно вглядывался в сильно постаревшее лицо матери, пытаясь хоть отдаленно увидеть в ней ту яркую, молодую, красивую женщину, какой она была ранее. Удивительно, но Стас словно забыл все то страшное, жуткое, что причинила ему собственная мать. Он помнил лишь ее ласковую улыбку и нежные теплые ладони. Связь с его отцом, жуткая болезнь безвозвратно убили в ней ту удивительную молодую женщину, которую он знал.
— Это мой сын Миша, — подвел он к ней ребенка. — Мам?
В это мгновение произошло нечто, что заставило его сердце биться быстрее. Несмотря на диагноз, мать словно на секунду очнулась. Она прямо посмотрела на внука, подняла руку и потянула ее к его лицу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Он не любит, когда до него дотрагиваются, — машинально сказал Волков.
— Стасик, — нежно сказала она, обращаясь к Мише и глядя его по щеке. — Сыночек, мой. Прости меня! Прости, ради Бога…
— Здравствуйте, меня зовут Миша. Никакой я вам не “Стасик”! — воскликнул ребенок, изо всех сил стараясь стерпеть ненавистное ему прикосновение другого человека.
— Давно простил, — тихо ответил Стас, сглатывая щемящий комок, застрявший в горле. — Я люблю тебя, мама! — Волков наклонился, поцеловал ее в щеку и оставил букет на небольшом столике.
Снова впавшая в забытье мать вряд ли до конца осознала значимость его слов. Она вновь уставилась в окно и стала бессвязно бормотать какую-то нелепицу. Этот краткий миг, когда мама пришла в сознание, навсегда останется в его сердце. Миг безусловного принятия, искренней любви и полного прощения. Кто-то продолжает винить родителей за свою искалеченную жизнь, кто-то находит причины всех бед в себе, а Волков решил прожить свою оставшуюся жизнь максимально счастливо. И для этого ему пришлось избавиться от всей той адской мертвечины в душе, которая находилась в нем с самого детства. Он не сбрасывал с себя ответственности за содеянное, но и продолжать жить жуткими воспоминаниями отказывался.
Стас уговорил Руслана Баринова показать, где находится место захоронения его бывшей возлюбленной. Сам лично пришел к матери Иры и рассказал о произошедшем. Волков ожидал увидеть гнев на лице у женщины, услышать справедливые обвинения, но пожилая женщина облегченно улыбнулась и, вытирая льющиеся рекой слезы, сказала убийце своей дочери:
— Спасибо.
Волков никогда этого не забудет… С благословения отца Василия, который стал ему духовным наставником, он построил женский монастырь имени святой Ирины, куда бедная пожилая женщина, приняв постриг, ушла служить. На организованных Волковым достойных похоронах Иры, одна из ее подруг Юлия, ныне жена олигарха Орлова, заслуженно плюнула ему в лицо. Другая подруга, жена адвоката Аверина, Арина с милой улыбкой язвительно пожелала ему гореть в аду.
Еще одну пострадавшую от его рук женщину, врачам удалось вернуть в адекватное состояние. А пластические хирурги, благодаря новым технологиям, смогли сделать ей новое лицо. Оля желала стать матерью, но к сожалению, из-за ее подорванного здоровья этого не могло произойти. Стас поспособствовал усыновлению Ольгой маленькой двухлетней девочки. И теперь, они вдвоем живут на берегу теплого моря в Италии, в доме, который для них купил Стас.
Хотел бы Волков сделать больше. Но невозможно все исправить. Он лишь надеялся, что покалеченные им люди, смогут найти успокоение хотя бы частично. После похорон бывшей возлюбленной Волков несколько месяцев просыпался в холодном поту и рыдал взахлеб, стоя на коленях перед своей женой. Анна по какой-то неведомой ему причине ни разу больше его не упрекнула и поддерживала каждый его шаг по искуплению грехов. Именно она предложила мужу повидать мать, спустя столько лет. И теперь, словно навсегда закрывая дверь в свое страшное прошлое, Стас почувствовал абсолютное освобождение от всей той темноты, которая годами царила в его душе…
— Кто эта женщина? — вывел его из раздумий Миша, недовольно потирая щеку, когда они вышли из палаты. — Почему ты ее поцеловал? И зачем купил цветы?
— Это моя мама, твоя бабушка, — ответил Стас. — Если ты любишь женщину, ты ее целуешь и даришь цветы.
Его слова заставили сына призадуматься. По дороге домой Волков заговорился с сидящим в машине Кареном, как неожиданно услышал требовательное:
— Остановите машину!
— Зачем, Миша?
— Мы должны купить букет цветов! — ответил сын непререкаемым тоном. Кортеж олигарха Волкова остановился у ближайшего цветочного магазинчика. Миша с дотошностью подходил к каждому цветочку, принюхивался, кривился, брезгливо дотрагивался и недовольно махал головой.
