4
Он долго не мог уснуть.
Туп как протозид. Темен как протозид. Жесток как протозид.
Он вспомнил брезгливую гримасу бармена Люке и холод, проглянувший во взгляде звездного перегонщика Ханса.
Туп, темен, жесток.
Арианцы, Цветочники, океан Бюрге – они, наверное, имели право так говорить, но почему так говорят земляне?
Хенк улыбнулся.
Он разрушит стереотипы.
Протянув руку (в комнате было темно), он взял со стола коробку с кристаллами памяти. Крошечный проектор заработал сам – от тепла ладони.
Маршрут…
Маяки…
Точки отсчета…
Физика Нетипичной зоны…
Счетчик стрекотал, как кузнечик.
Хенк удивился. Разве он не взял с собой кристалл «Протозиды»?
Не вставая, он включил внешний инфор и вышел на связь с Шу.
– Как у тебя? – спросил он, не скрывая радости.
– У меня хорошо, – ответила Шу своим непостижимым голосом. – Разрабатываю маршрут.
– Но этим занят Расчетчик Преобразователя.
– Я, конечно, не знала…
Хенк понял, что Шу обиделась. И быстро сказал:
– Я сам хотел просить тебя продублировать работу Расчетчика.
Шу все поняла. Уже другим голосом она спросила:
– Как у тебя?
Хенк вздохнул. Он все еще помнил лица Люке и Ханса.
– Шу, – спросил он. – Почему никто не любит протозид?
– Они вне сообщества, Хенк.
– Ну да… – протянул он. – Первичники… Истребители звезд…
– Не только. Они древние, Хенк. Они очень древние. Вспомни, как человек относится к тем, кто намного старше его – к мокрицам, к змеям, к членистоногим. А протозиды еще древнее, Хенк. Они очень древние.
Он кивнул.
– Хочешь спросить еще что-нибудь?
– Да.
Он помолчал.
– Кажется, я забыл на борту кристалл «Протозиды».
– Ты его не забыл, Хенк.
– Но его нет в коробке.
– Его действительно нет в коробке, Хенк.
– Почему?
Шу промолчала.
– Почему, Шу?
– Кристалл «Протозиды» подлежит просмотру лишь на Земле.
– С чего ты это взяла?
Шу не ответила. Но он знал, что Шу ничего не делает просто так. Он уважал мнение Шу. И еще он знал, что сколько бы он сейчас ни спрашивал, она ничего не скажет.
Еще какое-то время он смотрел на потемневший, вдруг отключившийся экран. Он был сбит с толку. Он даже почувствовал неясную тревогу.
Впрочем, его все равно не оставляла радость: он на Симме, он почти среди людей.
5
Он не сразу понял, кто может стучать в его дверь на борту «Лайман альфы». А если и стучат, почему стучавшему не ответит Шу?
Ах да!
Он на Симме!
Не поднимаясь, Хенк ткнул пальцем в переключатель инфора.
«Это гости».
– Кто они? – Хенк еще не хотел вставать.
«Они хотят все объяснить сами».
– В любом случае им придется подождать…
– Прости, Хенк, но у нас мало времени.
На вспыхнувшем экране появилось чье-то смуглое лицо, несомненно чем-то удрученное.
– Вы слышали мои слова? – удивился Хенк.
– Ты забыл отключить внешний инфор.
Хенк поднялся.
Принимая душ, он внимательно присматривался к гостям – он видел их на экране инфора. Два человека (или оберона), они вошли в комнату и остановились у окна, будто их интересовал не Хенк, а всего лишь ржавый дикий пейзаж утренней Симмы.
Несколько запоздало Хенк предложил:
– Садитесь.
И вышел из душевой, затягивая пояс халата.
– Извини, Хенк, – сказал смуглолицый, видимо старший в группе.
Его пронзительные голубые глаза смотрели прямо на Хенка. Слишком широко поставленные, они действительно смотрели холодно и пронзительно, тем не менее Хенку он понравился больше, чем его спутник – печальный красавчик, как бы равнодушный ко всему происходящему. Печальный красавчик так и не отошел от окна, что-то внимательно рассматривая на поле. Голубые куртки обоих украшал отчетливый белый круг с молнией и звездой в центре – официальный знак звездного Патруля.
– Итак? – Хенк опустился в кресло.
– Хенк, – сухо сказал голубоглазый. – Нам нужна твоя помощь.
Хенк вопросительно пожал плечами.
– Инспектор звездного Патруля Петр Челышев, – голубоглазый протянул Хенку жетон.
Хенк не потянулся за жетоном.
Он знал, что его пальцы встретят пустоту, его пальцы пройдут сквозь листок фольги, не ощутив никакого сопротивления. Каждый такой жетон является сугубо индивидуальным, он материален только в руке хозяина. Хенк отчетливо видел круг, звезду, молнию. Это его удовлетворило.
– База Водолея? – спросил он.
Челышев кивнул.
– Хархад, – представился печальный красавчик, не отходя от окна.
Ударение в имени он сделал на первом слоге.
– Хенк. Просто Хенк. – Хенк не знал, что к этому добавить. – Я очень давно не встречал землян. – Сколько лет ты отсутствовал?
– По среднекосмическому – около четырехсот. Триста семьдесят пять, так точнее.
Отрешенность Хархада, не отходящего от окна, его удивила:
– Что вы там видите?
– Почтовая ракета… – Хархад обеспокоенно обернулся к Челышеву: – Это ничего не меняет, Петр?
– Как? Она пришла вовремя?
Теперь они смотрели в окно все трое.
Там, на космодроме, на фоне суетящихся роботов, медленно, бесшумно, как изображение на фотопластинке, проявился темный корпус пузатой тахионной ракеты. Она напоминала корабль Хенка, но была короче и не несла над собой броневого рога, в котором размешались мозг Шу, и связанный с нею Преобразователь.
– Что делают роботы на поле?
– Готовятся выгружать почту.
– Зачем у них эти трубы?
– Духовой оркестр, – презрительно фыркнул Челышев. – На Симме строго блюдут традиции. Почтовые ракеты, как правило, запаздывают, но эта, кажется, пришла вовремя.
– Она с Земли?
– О, нет. Она с базы Цветочников. Почтовую связь мы держим через Цветочников. Так выходит дешевле. К сожалению, у Цветочников, как и у Арианцев, – Челышев незаметно покосился на Хархада, – свое чувство времени. Сутки – двое, для них нет разницы.
Челышев наклонился к экрану инфора:
– Это сегодняшняя?
Ответил диспетчер:
– Жаль разочаровывать тебя, Петр.
– Но сейчас семь ноль – ноль.
– Это вчерашняя ракета, Петр.
Отключив инфор, Челышев обернулся к Хенку, и они рассмеялись. Рассмеялся и Хархад, чем сразу расположил Хенка к себе.
– Чем я могу вам помочь? Я землянин. Я знаю, что обязан помогать землянам.
Челышев кивнул. Да, он не сомневается. Он знает, что Хенк землянин, он знает, что Хенк поможет землянам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
