– Не перекладывай с больной головы на здоровую! – отрезала я. – Здание само начало рушиться!
– Естественно! – выпалил князь. – Когда ты туда притащилась с охранным амулетом на шее, так и начало рушиться!
– При чем здесь это? – опешила я, широко открывая глаза.
– При том! – насупился Ладомир. Пояснил: – Твоя побрякушка с абсолютной магической защитой вошла в резонанс со сторожевыми амулетами, скрытыми в равелине. Этот резонанс и привел к такому финалу.
– Сам виноват! – надулась я. – Нечего такое оружие направо и налево раздавать!
– Я не раздаю! – уже орал мужчина. – Я надел на свою жену охранный амулет, противопоставляющий любой направленной на тебя магии надежную защиту! – Неверяще покачал головой. – Кто ж знал, что ты додумаешься полезть взламывать равелин!
– Я полезла спасать своего друга! – завопила я. Дотянулась до камней, окружавших костер, и немного покидала в Ладомира. Камни почему-то быстро закончились, а куча золота увеличилась.
– Естественно! – не остался в долгу князь. – Ты сбежала с брачного ложа, чтобы повеситься на шею троллю!
– Ты, нимфозория туфелька! – взъярилась я. – Я сбежала, потому что пришел ты и сказал, что ты же меня ждешь! В тюрьме! И сам же помог мне оттуда сбежать! – Хлестко и с желанием предельно уязвить: – Тебе не кажется, что ты порядком заигрался, а?! До полной потери соображения!
– Ты хоть сама себя слышишь? – широко разулыбался Ладомир. – Просто задумайся над мотивами своих поступков!
Неровно пульсирующий в груди комок сердца сжался и забился с бешеной скоростью.
Как говорила незабвенная Скарлетт О’Хара? «Я подумаю об этом завтра»?.. Как бы не так! Я не подумаю об этом завтра! Я убью тебя сегодня!
– И учти! Являясь твоим мужем, я не обвиняю тебя… просто показываю подоплеку неразумных действий… – неслись дальше бесконечные снисходительные замечания.
У меня все волосы на теле встали дыбом.
Как кипятком облил, честное слово. Тоже мне, отец народов! Он к прислуге обращается или любовницу терпеливо просвещает? И это так называемая диэрская любовь?! Чур меня, чур! Пускай Бог от такого милует!
– И ты должна признать…
У меня снесло башню! Все! Ядерный выхлоп в атмосферу!
Я шагнула к нему, резким движением ладони стерла слезы, задрала голову и встретилась с диэром взглядом. И что удивительно, он смотрел на меня с теплым чувством… но там еще и тлел еле заметный огонек снисходительности.
Возможно, по своему мягкосердечию я бы могла поддаться на его чувство, будь оно искренним. Не уверена. Но я никогда не желала, чтобы до меня снисходили. Всегда стремилась быть равной.
– Ты меня любишь? – тихо спросила я, глядя в упор и не давая возможности отвести взгляд.
– Люблю, – ответил он, наклоняясь надо мной, но не прикасаясь. – Ты – все, что у меня есть, и не будет никого, кроме тебя.
– Громкие слова… Что это значит на самом деле? – продолжила я допрос. – Что значит «никого, кроме тебя»?
– Моя раса заключает только один брак, – объяснил он. – Один на всю жизнь и с одной женщиной. Не будет больше гаремов, любовниц и фавориток. Будем лишь ты и я. Навечно. Ты же хотела романтику?..
– Красиво, щедро, заманчиво, – криво ухмыльнулась я, ища в душе хоть какое-то чувство, позволяющее мне простить эту грандиозную мистификацию. И не нашла. – Значит, без меня ты станешь монахом?
– Да, – честно ответил мужчина, пристально вглядываясь в мои ясные очи. – Нет меня без тебя.
– И что ты можешь, что согласен отдать за это? – упрямо сжала я губы.
– Все, что хочешь, – взмахнул он рукой в сторону кучи золота. – Все к твоим услугам – золото, власть, развлечения. Твоя фигура – вторая после моей. Хочешь, я положу к твоим ногам весь этот мир?
– Золото, фигура, говоришь… – Стало горько и смешно. Не знаю даже, чего больше – смеха или горечи. – А мое доверие ты вернуть можешь? – Я вглядывалась в его душу. – Ты можешь вернуть мне веру в тебя? Или все для тебя ограничивается только легкодоступными материальными ценностями?
Ладомир молчал, видимо не зная, как снова соврать.
Я резко развернулась в сторону Демиурга и потребовала:
– Если вы все еще считаете себя обязанной, то срочно отправьте меня обратно домой! Немедленно! Пока я не лишила ваш дивный сказочный мир этого, – кивок в сторону обеспокоенного Ладомира, – почетного украшения!
Магрит извиняюще покосилась на князя и начала что-то плести пальцами.
– Не делай этого! – рванулся он к ней. – Не поступай так со мной!
– Ты проиграл, – вздохнула женщина, разводя руками. Смущенно признала: – Она выбрала свой мир – не тебя! Даже у Созидающих есть определенные правила…
– Леля! – метнулся он ко мне. – Не уходи! Не оставляй меня! Ты нужна мне! Ты моя жена! Я…
– «Я! Мне! Меня!» – грустно улыбнулась я и кивнула вопросительно глядящей на меня Магрит.
Та взмахнула рукой под отчаянный крик Ладомира…
Я стояла около входа в кафе в своем офисном костюме, сжимая в руке любимую сумочку. В голове туман. Странное чувство, будто пьяна, хотя я отлично помню, что не пила. Очумело тряхнула головой.
Вот дела! Причудится же такое, да еще на ночь глядя. Наверное, сегодня на солнце вспышка и магнитные бури. Мне примерещились целых два месяца иномирной жизни! Или не померещились? На всякий случай открыла сумочку – все на месте. И успокоительного в таблетках как не было, так и нет. Хмыкнула горько: нужно срочно исправлять это упущение.
Я вспомнила об оставленной на произвол официантов и администрации Лариске, обреченно вздохнула, развернулась на каблуках и вошла внутрь.
Все вокруг оставалось как обычно. Привычная атмосфера для данного заведения. Дразнящие обоняние запахи корицы, кофе, ванили и пирожных. Полумрак, искусственная прохлада, шепотки около стойки бара. Я в своем мире, в родной и привычной среде, мало того – попала в свое время, не потеряв здесь ни одной минутки.
Хорошо то, что хорошо кончается, верно? В душу должны вернуться мир, покой и всеобщая гармония. Как там?.. О! «Благоволение в человецех…»[17]
Тогда почему такая боль в сердце?..
– Леля! – вскочила мне навстречу подруга. – Я уже волноваться начала. Извини меня, пожалуйста! Не стоило так на тебя давить… Но мне очень хочется, чтобы ты нашла любимого мужчину и была счастлива!
– И ты меня извини, – криво улыбнулась я, подзывая официанта, чтобы отплатить счет. – Мне надо быть сдержаннее. А то у меня выходит точно как в той латинской поговорке: «Lassata viris necdum satiata recessit» – то есть «ушла, утомленная мужчинами, но все еще не удовлетворенная».
Выслушав сентенцию на латыни, Лариска наморщила лоб.
– Вечно ты все усложняешь! Живи проще! – Обрадовала: – Мы уже расплатились, и я дала тому парню хорошие чаевые.
Я сильно пожалела, что вернулась в кафе. Зря. Лучше бы уехала. Сидела бы сейчас под одеялом в пушистой пижаме, пила красное вино из пузатого стеклянного бокала, заедая шоколадом личное горе.
Тем временем подруга окинула меня дотошно-оценивающим женским взором и уперлась «сканером» в район шеи. Удивленно заметила:
– Когда ты успела зайти в ювелирный?
Я растерялась и поискала глазами ближайшее зеркало. Таковое не обнаружилось.
Лара наклонилась ко мне поближе, дотрагиваясь пальцами.
– У тебя новые серьги и подвеска?! – Восхищенно затарахтела: – Какие необычные камни! Это искусственный минерал или полудрагоценный камень? Как называется и где купить? Я тоже себе хочу.
Бомм! – прогудел ближайший церковный колокол. Сейчас этих типовых церквушек везде понастроили, в каждом микрорайоне. Вот и звонят.
Бомм! Динь-дон!.. А! Это что-то по телевизору идет.
Я оцепенела, заторможенно поднимая руку и нащупывая на цепочке знакомый «рог изобилия»… Неужели кулон князя? В глубине души поднялась волна ярости и неизбывной… тоски? Я зашипела от злости, как заправская гадюка. Как он посмел после всего? Как?!
– ЛАДОМИР! – рявкнула, пугая свою подругу и весь обслуживавший персонал. Попробовала сорвать ни в чем не повинный кулон, но потом передумала. Рука на него как-то не поднимается. Все-таки хоть что-то на память осталось… Еле удержала всхлип: – Ладомир… – Шепнула: – Как ты мог?..
– Я вернусь за тобой! – пронеслось легким ветром по залу, лаская жарким шепотом кожу, так что непонятно было – это говорит телевизор или прозвучал припев песни в музыкальном комплексе, что стоит в баре.
Я отвернулась к окну и шепнула стеклу:
– Прощай, Мыр…
– Я вернусь! – грохотало из динамиков.
– Я вернусь!!! – угрожающе неслось из телевизора. – Ты – моя!
– Никогда! – отвергла я его снова. – Никогда больше. Я буду готова к новому бою!
Мы с Лариской тихо вышли из кофейни и отправились каждая в свою сторону. Лариска в одну машину со мной садиться побоялась, сказала – выгляжу расстроенной и слегка невменяемой. Всю дорогу мне мерещились голоса, которые уговаривали меня простить, шептали сладкие слова искушения.
