— Черт! Странная мысль! — подняв голову, пробормотал Кинг.
— Если пророчество великого Кинга сбудется, — продолжал Рот, — за этой победой последует бесконечная цепь побед.
— Каких? Каких побед! — крикнул Кинг.
— Абицелла даст человеку столько хлеба и жилищ, сколько ему нужно. Голос Рота звенел. — Освобожденный от унизительной заботы о куске хлеба, человеческий ум достигнет невиданных высот…
— Освобожденный от унизительной заботы о куске хлеба, — как эхо повторил Кинг.
— И тогда человек навсегда освободится от власти Природы. И залогом тому станет новое вещество-растение, созданное не богом, не Природой, а человеком.
Выговорив последние слова, Рот перевел дыхание, как будто сбросил с плеч тяжелую ношу. Кинг растерянно смотрел на экран. В его сознании мелькали обрывки фраз: "растение, созданное человеком", "освободившись от голода", "человек освободится из-под власти Природы".
— Что, если Рот прав? — прошептал он. — А я ошибся?
На экране появилось улыбающееся лицо диктора.
— Благодарю вас, мистер Рот, вы высказали поразительную мысль.
Рот снял очки и, улыбнувшись своими близорукими глазами, поклонился зрителям.
— Внимание! Смотрите на экраны! — завопил диктор. — До взрыва осталась минута!
Весь экран заняла бугристая пустыня океана.
— Внимание! Начинаем отсчет времени! До взрыва шестьдесят секунд, пятьдесят девять, пятьдесят восемь…
— Ошибся! — вскрикнул Кинг. — Жалкий тупица, упрямец, маньяк! Что ты натворил! Мисс Гримбл! Мисс Гримбл!
— Что случилось, сэр? — послышался из динамика встревоженный голос.
— Немедленно свяжите меня с Президентом!
— Сорок две, сорок одна, сорок… — считал диктор.
— Но ваша аппаратура повреждена, — сказала мисс Гримбл.
— Скорее! — закричал Кинг. — Иначе все погибло!
— Я попытаюсь, — ответила мисс Гримбл без всякого, впрочем, энтузиазма.
— Речь идет о гибели человечества!
— Бог с вами, сэр! Вы больны!
— Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать… — с неумолимостью метронома считал диктор.
— Я умоляю вас, мисс Гримбл! — прошептал Кинг.
— Девять, восемь, семь… — отдавалось в висках у Кинга.
— Все! — выдохнул он и рухнул в кресло.
С каждой цифрой голос диктора звучал громче и громче.
— Шесть! Пять! Четыре! Три! Две! Одна! Ноль!
Кинг увидел, как вздрогнула на экране мгла над горизонтом, поверхность океана вспучилась и, увидев ослепительно яркое пятна, которое мгновенно расползлось во весь экран, он успел подумать, что изображение долетело сюда быстрее, чем взрыв, но тут раздался громкий хлопок и треск, как от крупной электрической искры, и все погрузилось в темноту.
В пространстве, наполненном звоном и глухими ритмичными ударами, витали обрывки сознания Кинга.
— Значит, это и есть смерть? Тишина… Тьма… Но почему я продолжаю думать? И вот мое тело, одежда, кресло… Пятно окна, проступившее во тьме… Неужели загробный мир существует? В таком случае он не что иное, как инерция сознания. Интересно, как долго она продлится?
Откуда-то донесся шорох, затем громкий стук. Кинг вздрогнул.
— Сэр Томас! — раздался знакомый голос. — Откройте!
— Кто это? — прошептал Кинг. — Мисс Гримбл?
— Да, я. Откройте.
— Значит, мы оба на том свете?
Дух мисс Гримбл рассердился не на шутку.
— Откройте сейчас же, сэр! — потребовала она. — Я принесла вам свечу.
"Какие яркие галлюцинации!" — подумал Кинг и крикнул:
— Нас с вами уже нет! Потому что мы мертвы…
— Не знаю, как вы, сэр, а я уверена, что жива, — ответила мисс Гримбл и в подтверждение своих слов стукнула в дверь. — Откройте!
Галлюцинации становились чересчур реальными. Кинга начали одолевать сомнения. Он попытался встать, ноги исполнили приказание. Еще одно движение — и он наткнулся на что-то твердое и острое. Это был угол телекомбайна. Вытянув перед собой руки, Кинг добрался до двери и распахнул ее. Перед ним со свечкой в руке стояла мисс Гримбл.
— Ой! Что вы делаете, сэр! — вскрикнула она, когда Кинг сунул ладонь в пламя свечи.
Острая боль пронзила его руку. Теперь никаких сомнений в реальности происходящего быть не могло: кожа на пальцах даже подкоптилась.
— Так что же произошло? — скучным голосом, чтобы скрыть замешательство, спросил Кинг.
— Замыкание, — ответила мисс Гримбл.
— Замыкание?
— Да, замыкание.
И мисс Гримбл объяснила, что вследствие неисправности в аппаратуре автомат безопасности отключил освещение. Внизу уже все наладилось, а в комнате Кинга, должно быть, перегорела проводка. Мисс Гримбл говорила с такой уверенностью, как будто всю жизнь она только и делала, что устраняла последствия замыканий.
— Значит, мы живы? — неуверенно спросил Кинг.
— Охота вам дурачить старую женщину! — с досадой сказала мисс Гримбл. Идемте лучше на кухню, там светло.
Кинг ощутил первый толчок радости.
— Значит, Земля цела?
Старушка посмотрела на него с тревогой.
— Здоровы ли вы, сэр?
— Еще как! — Кинг обеими руками взял старушку за плечи. — Милая вы моя, мисс Гримбл! Как я вас люблю!
И, наклонившись, он поцеловал ее в щеку, в сухую старческую щеку с чистой кожей, покрытой пушком, которая была бы так же нежна, как кожа младенца, если бы не сеть изрезавших ее морщинок.
Старушка оцепенела.
— Пожалуй, я вызову врача, — прошептала она, не поднимая головы.
— Кого хотите! Я счастлив! — выкрикнул Кинг. — Идемте! Идемте на вашу кухню, ведь я не был там вечность!
Он взял ее за руку, и они стали спускаться по лестнице.
От многого отвык Кинг за пятнадцать лет своего добровольного затворничества. Ощущая в своей ладони тонкую кисть старушки, он испытал умиление.
"Рука человека! Какой великолепный инструмент, — думал он, время от времени чувствуя, как мисс Гримбл напрягает пальчики, боясь оступиться. Что может быть прекраснее пожатия руки!"
Мисс Гримбл, естественно, ничего не могла знать о состоянии Кинга. Мысли ее вращались вокруг злосчастной неисправности в проводке.
— Как будто это не могло произойти в другой момент! — ворчала она. Едва раздался взрыв, как все погасло. Так и не увидела, получилось у Рони то, чего он хотел, или нет.
— Получилось! — весело ответил Кинг. — Раз мы живы, значит, получилось.
"Да, получилось, но как? — тут же подумал он. — Значит, взрыв был недостаточно мощным, чтобы вызвать термоядерную реакцию в океане? Но почему?"
— А! Какая разница, — сказал он вслух, и мисс Гримбл тревожно покосилась на него. — Главное, что Земля осталась цела, правда!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
