внушали мне некоторую опаску. Кроме того, не вы ли сами сказали не так давно, что Кольридж совсем забыл про страх и запустил свои щупальца в бюджет так, что это сделалось неудобным…
- Лайвстоун! – взгляд Крамби, беспомощно плавающий по уничтоженному залу, наткнулся на него и тотчас прикипел, - Мистер Лайвстоун!
Лэйд кивнул, не зная, что сказать.
Пожалуй, лучше всего ничего не говорить, подумал он. Молча откланяться и отбыть восвояси. Здесь словами уже ничего не решить, да и решать предстоит не мне.
Крамби впился ему в рукав пиджака. Он был растерян и дрожал, но силы в нем было как в барахтающемся утопленнике, так просто не стряхнуть.
- Вы же сказали… Господь милосердный, вы…
- Я не знал, - неохотно бросил Лэйд, борясь с желанием силой разжать пальцы, стискивающие его предплечье, - А понял слишком поздно. Здесь некого винить, такова природа… сил, с которыми я имею дело.
А теперь уже не только я, добавил он мысленно.
- Но что… Что мне теперь делать?
- Как что? Звонить, черт побери! У вас тут целая куча отличных телефонных аппаратов. Отправьте кого-то сделать звонок.
- В… больницу?
Лэйд едва не фыркнул. Люди, уже побывавшие в щупальцах безумного чудовища, бушевавшего в зале, меньше всего требовали помощи врачей. С другой стороны, помощь могла пригодиться тем, что пострадали в давке. Джентльмены и дамы, спасая свои жизни, так славно работали локтями и ногами, что наверняка переломали друг другу не одну дюжину костей.
- В больницу тоже. Здесь до черта раненых и многие – серьезно. Но прежде всего вам стоит позвонить в Канцелярию.
- Куда? В Кан…
- Да.
- Вы… уверены?
Крамби вздрогнул. Как и всякий благопристойный джентльмен, услышавший это слово. Лэйд и сам не любил произносить его. Всякий раз, когда это приходилось делать, у него возникало ощущение, что во рту становится сухо, как в старом колодце – точно это слово, цепляясь своими острыми крючками за язык, вытягивает из него всю влагу…
- Да, черт возьми, уверен. И побыстрее.
***
Локомобилям Канцелярии не нужны сирены, им и так все уступают дорогу с такой поспешностью, с какой позволяет рулевое управление. Не пройдет и пяти минут, как подъезд к уютному бежевому особняку окажется перекрыт так аккуратно и надежно, что мимо не просочится и муха. А потом…
Он представил, как по лестницам «Биржевой компании Крамби» грохочут тяжелыми ботинками джентльмены в глухих черных костюмах. Эти джентльмены легко умеют общаться между собой без слов. Они будут сновать здесь, точно крысиное полчище, они засунут свои носы в каждый кабинет, они разглядят каждый дюйм поверхности своими блеклыми невыразительными глазами, вооруженными мощными линзами, они…
Лэйд представил, как Канцелярские клерки жадно набрасываются на разгромленный зал. Как деловито пробуют уничтоженные кушанья, макая бледные пальцы в опрокинутые салатницы и миски. И иногда то один из них, то другой, не выдержав, украдкой облизывает чью-то оторванную кисть с размозженными пальцами, похожую на угодившего под колеса голубя, жмурясь от удовольствия…
Перестань, приказал он себе. Канцелярию боятся, и правильно делают, я сам боюсь ее до дрожи в старых коленях. Многие ее методы не отличаются от тех, что использует Он, а некоторые, пожалуй, еще и будут пострашнее. Ее природа окутана тайной, причем не благородной, а дрянной, самого скверного сорта, но верно и другое. Только Канцелярия в кратчайшие сроки может навести порядок, ужалить Левиафана в больное место, заставив его нематериальную тушу задрожать в водах бездонного и безымянного океана.
Лэйд потрепал Крамби по плечу, ощутив до чего тот напряжен.
- Крепитесь. Самое страшное уже миновало.
- Вы… думаете?
- Я в этом уверен, - спокойно обронил Лэйд.
Новый Бангор бережет покой своих марионеток или своих отпрысков, или как там ему угодно их называть. Он не прочь подшутить, не прочь подвергнуть их страшной пытке или испытанию, но сводить их с ума пока еще в его планы не входит. Уже скоро, очень скоро мистер Крамби к огромному своему облегчению обнаружит, что все произошедшее в его конторе, было лишь жутким сновидением. Не было ни чудовищной твари, крушащей щупальцами набитый людьми зал. Ни мистера Кольриджа, беспомощно мечущегося и похожего на прорастающий во все стороны пузырь. Ни прочих ужасных вещей.
Неопытный повар подал им на обед лепешки из кассавы, лакомства, которое в неумелых руках может стать смертельным ядом. Вследствие передозировки синильной кислоты многие из принимающих участие в застолье лишились чувств или испытали страшные видения, похожие на кошмары курильщика опиума, другие же и вовсе скоропостижно скончались. Нелепость, превратившаяся в трагедию, но ничего сверх того. О таких случаях охотно пишет «Луженая Глотка», предостерегая читателя от опасных яств и туземной кухни, но все равно в год находится пара дюжин дураков, решивших попытать счастья – и вот пожалуйста…
Скорбящие сослуживцы отправят от имени «Биржевой компании Крамби» на могилу несчастного Кольриджа роскошный траурный венок, а жизнь потечет дальше, как она текла миллионы лет до того. Так уж устроен мир – не везде, но тут, в Новом Бангоре.
Крамби все еще был слишком потрясен, чтобы принять на себя командование. По счастью, хладнокровия Коу с избытком хватало на двоих. Он мгновенно принялся раздавать распоряжения, точно всю жизнь исполнял роль не начальника службы безопасности, а кризисного управляющего.
- Синклер, марш к телефону. Звоните в Канцелярию. И не вздумайте лишиться чувств до того, как снимете трубку. Крофтон и Бэгги, прикройте скатертями мертвецов. Не вздумайте падать в обморок, вы получите достойную премию. Мисс ван Хольц, сходите за английской солью и водой, надо оказать помощь раненым. Мистер Дюваль и вы, трое из бухгалтерии, распахните двери и начинайте выводить пострадавших на улицу. Я не хочу, чтобы здесь воцарилась давка, когда прибудет полиция. Выводите людей на улицу, им всем нужен свежий воздух.
- Свежий воздух? – осведомился кто-то, неприятно хохотнув, - Вы будете неприятно удивлены, узнав, насколько выросли только что его акции.
***
Это был Розенберг. На удивление, он не пострадал в давке и даже не лишился
