— Трофей! — Атира выглядела очень обеспокоенной. — Трофей, я могу взять ваш символ?
Она выглядела тревожной и взволнованной.
Я достала камень и вручила ей.
— Ты держишь мой символ, Атира. Какие истины ты выскажешь?
Она смотрела на меня, но все равно колебалась.
— По лагерю прошёл один слух о вас, и я захотела узнать правду. И если это действительно правда подтвердите её.
Я задумалась на минуту.
— Слух? Обо мне?
— О ваших людях. — Она кивнула. — И вас.
Она потёрла камень между пальцами.
— Правда ли, что вы нетронуты? И ваши люди не возлегают друг с другом, пока не связаны супружеским долгом?
Я отскочила от неё как ошпаренная. Сознательно или нет, Атира сделала то же самое, продолжая крепко сжимать символ и держа его между нами. Мне потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями.
— Атира, кто сказал тебе…
— О Небеса, это правда, — прошептал она, уставившись на меня в неописуемом ужасе. — Вы слепы в молодости и спите только с вашими избранниками?
Мне удалось кивнуть. Лицо опалило таким жаром, что стало дурно.
— Но тогда кто вас учит? Кто наставляет?.. — Она замолкла, стоило ей взглянуть в мои глаза. — Никто? Вы сами должны с этим разбираться?
Атира молча, рухнула на койку.
Я закрыла глаза и прижала пальцы к щекам, пытаясь их охладить.
— Никто мне ничего не говорил, трофей. Я подслушала рассказы ваших людей, слова военачальника о желании следовать вашим обычаям, и высказала предположение. И всё-таки я скажу: это безсловеснство. Такое безсловеснство, трофей.
Я озадаченно посмотрела на неё.
— Что значит это слово? «Безсловеснство»?
— Тупо. Глупо. Невежественно. — Её сердитые глаза с яростью смотрели на меня. — У нас есть инициаторы. Учителя. Как Жоден. Он был бы отличным выбором. Вам стоит попросить его.
В этот момент она была похожа на родителя, рекомендующего ребёнку учителя.
Я пыталась подобрать слова, но слезы и смех сдавили мне горло:
— Атира, мы верим, что пара должна быть связана узами… быть нетронутой… и учиться вместе.
Она покачала головой и подняла символ.
— Военачальник сказал изучать и уважать чужой образ жизни. Но такой обычай варварский и глупый.
С хмурым взглядом она протянула мне символ.
Я взяла камень.
— Я благодарю тебя за твою истину, Атира. Ты права, наши обычаи очень сильно различаются.
— Я прошу обдумать мои слова, трофей. Кир опытен, но он не инициатор. У вас нет тхиэ, чтобы посоветовать в выборе, но хорошенько подумайте и приходите ко мне. Мы всё обсудим. Обещаю, данный разговор останется только между нами.
Я сбежала в кладовую, чтобы окунуться с головой в безумство знакомого.
Как и всегда, я полностью погрузилась в работу. Вскорости у меня на столе кипели и булькали различные горшочки. Двойная порция лекарства от лихорадки охлаждалась во флягах на дальнем столе. В углу вымачивался кувшин с отваром из шиповника. На всех столешницах была разбросана бумага, так как я пыталась восстановить рецепты различных бальзамов и лосьонов, которые делала уже не один год. Я не обладала феноменальной памятью, так что процесс шёл со скрипом. Проще начать смешивать ингредиенты, и мой нос вспомнит нужные запахи. По крайней мере, я надеялась.
Я также надеялась, что не сходящий с моих щёк румянец вызван работой, а не разговором. Дражайшая Богиня, инициаторы? Ко мне могут обратиться с просьбой понести пять детей? И что, если мы с Киром не сможем зачать стольких детей? Меня заставят уйти в «услужение» другому?
У входа раздался шум, я подняла голову и увидела Маркуса, укутывавшегося в плащ, с большой корзиной в руке. Он уставился на меня своим глазом.
— Вашество так и думал. Уже за полдень, а вы даже обедать и не собирались. — Маркус зацокал, посмотрев на моё лицо. — Да, заработались, как я и ожидал. Хорошо, что хоть у кого-то из нас есть здравый смысл, которые элементали дарят всем живым существам.
Он осмотрелся.
— Уже? А пространство для еды или питья не выделили?
Я рассмеялась, и мы вытащили несколько ящиков, чтобы сесть. Маркус достал из корзины тарелки и флягу. Ощутив внезапный приступ голода, я накинулась на еду. Маркус же стал расхаживать по палатке и нюхать мои смеси.
— Уоррен все ещё здесь? — спросила я, набив рот едой.
— Да. — Маркус вдохнул лекарство от лихорадки. — Они хлещут кавадж и травят военные байки. — Он закатил глаз. — По звукам можно подумать, что они решили пережить бои заново.
— Маркус?
— Да? — откликнулся он, продолжая расхаживать вокруг.
Я откашлялась.
— Что с тобой произошло?
Он резко развернулся и уставился на меня. Я уж было думала, что оскорбила его, но он только фыркнул одно слово:
— Целители.
И тихонько засмеялся про себя.
— Так и думал, что вы спросите. — Он достал ящик и сел. — Ладно, у меня совершенно простая история. Вы когда-нибудь слышали о воспламеняющемся дёгте?
Он показал мне жестом продолжать есть, так что я просто покачала головой.
— Ясно. — Он вздохнул — Противная вещь. Её бросают в противника. Это вещество загорается при запуске и убивает всё чего касается. — Он уставился на свои ноги. — Я был в подобном сражении, и мне хватило глупости высунуться, когда поблизости пролетала эта штука. Я задел лишь самый краешек, но и этого хватило с лихвой.
Он вздохнул.
— Субстанция покрыла меня и начала гореть. О, как она горела! Я мечтал умереть, но молодой воин, едва молоко на губах обсохло, не внял моим мольбам о милосердии.
Он посмотрел на меня с серьёзным взглядом.
— Вашество не сделал этого. Он не позволил мне умереть. Даже после боли и страха в последовавшие дни, он не позволил мне умереть.
Маркус поднялся.
— Когда все закончилось, и я был излечен… моим боевым дням пришёл конец. С одним глазом я бы долго не продержался на поле боя.
Он сжал кулаки, затем прижал руки к голове и лицу.
— Горе от потери жжёт меня сильнее, чем тот огонь.
Его руки опустились, и единственный глаз уставился куда-то в отдаление.
— Вашество обругал меня за глупость и сделал своим символоносцем.
Маркус пожал плечами.
— С тех пор я у него на службе.
— Значит, он сделал то же самое, что и Жоден. — Я задумалась на мгновение. — Он был наказан?
Маркус рассмеялся над моими словами.
— Нет, трофей, не в том смысле, которое вы вкладываете в это слово. Я был простым воином, а не заместителем командующего. Конечно, к отказу Кира отнеслись не очень хорошо, и его действия вызвали много толков, но вы видели каков он в бою. Никто не посмел бросить ему вызов. Многие брали его символ и критиковали за нарушение традиции, но каждый раз он отвечал на истины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
