Читаем без скачивания Атомный поезд - Данил Корецкий

Радиостанция поезда выбросила через антенну очередную порцию радиоимпульсов телеграммы начальника, станция капитана Кравцова чуть позже передала очередной отчёт тоже в виде радиоволн, но по-другому зашифрованных. Инфракрасный тепловой фон двигателей достигал максимального уровня, электрические поля компьютеров полностью гасились обшивкой. Ядерный заряд «Молнии» излучал низкий уровень радиоактивности, как считалось, не опасный для здоровья персонала.

Навстречу БЖРК двигался малой скоростью длинный и тяжело гружённый товарный состав, таких на его длинном пути встречалось великое множество. Таких, да не таких! Аппаратура в грузовых контейнерах, перевозимых на открытой платформе в середине состава, была спроектирована, создана и переправлена в Россию специально для того, чтобы зафиксировать и сфотографировать БЖРК! Шпионская «Сеть» была расставлена именно на «Мобильного скорпиона»…

До Тиходонска оставалось около десяти километров, колея здесь была двухпутной, и несущийся на крейсерской скорости БЖРК разминулся на встречных маршрутах с медленно кочующим товарняком. Короткие приветственные гудки встретившихся тепловозов, грохот колёс, мелькание вагонов, и встреча закончилась — составы разошлись, каждый к своей цели. Внешне ничего экстраординарного не произошло.

Но на самом деле эта встреча была роковой для БЖРК. Потому что чуткие детекторы низкой радиации зафиксировали излучение «Молнии» и безошибочно определили его природу: не фоновое загрязнение, не ампула с цезием, а ядерный боезапас с шестнадцатью разделяющимися боеголовками! Сложная аппаратура вмиг пробудилась ото сна — как солдат, вскакивающий по сигналу «Тревога!». Маршрутный датчик зафиксировал местонахождение и направление движения «Мобильного скорпиона», фотокамеры сделали по серии снимков. Одна сфотографировала пятый, шестой и седьмой вагоны БЖРК, эмалевые таблички «Тиходонск — Воркута» и местность, открывшуюся после прохождения литерного состава: железнодорожный переезд со шлагбаумом и надписью «Кузяевка». Вторая фотокамера отсняла местность по другую сторону полотна: пруд, водокачку и ремонтное депо. Снимки позволяли идентифицировать местность, а в сопоставлении с данными аэрокосмической съёмки реконструировать маршрут «Мобильного скорпиона». Кроме того, был получен его внешний вид, установлен тип и точное местонахождение ядерного боезаряда.

Технический гений профессора Лоуренса Кольбана сделал своё дело: операция «Сеть» была успешно завершена. Теперь можно было наплевать на конспирацию и передать важнейшую информацию в Центр: то ли путём радиообмена с одним из спутников, то ли путём вертикального взлёта шпионских контейнеров и пересечения ими на бреющем полёте государственной границы России, то ли путём катапультирования капсулы с разведданными в верхние слои атмосферы, где её перехватил бы стратосферный истребитель.

Если бы перед Лоуренсом Кольбаном была поставлена такая задача, то можно не сомневаться, что он бы её успешно решил. Однако поскольку стопроцентной уверенности в том, что «Сеть» поймает «Мобильный скорпион» уже при первом тралении, ни у кого не было, то и способы чрезвычайного завершения операции не разрабатывались, а следовательно, ни один из перечисленных путей возвращения на рассмотрение Кольбана не выносился. Теперь следовало ждать, пока контейнеры естественным путём выйдут за пределы российской территории. В конечном счёте, это дело нескольких дней. Ибо что может случиться с опломбированными ящиками, содержащими внутри никак не проявляющую себя аппаратуру пассивного действия? Ровным счётом ничего.

— В целом всё прошло нормально, Николай Тимофеевич. Хотя, должен покаяться, норму мы превысили…

Кудасов изобразил раскаяние.

— Ну что ж, повинную голову меч не сечёт, — Кравинский снял очки и потёр переносицу, на которой отпечаталась красная полоска.

— С Беловым-то как пообщался? — доброжелательно спросил он.

Старлей пожал плечами.

— Вначале нормально. Он мне про свою службу рассказывал…

— Срочную? Про трудности и невзгоды? — оживился Николай Тимофеевич. — Как одну сигарету впятером курили?

— Да, точно. А потом он на меня как попёр… Дескать, расчёты не главное, а главное — быть таким, как он…

Кравинский кивнул.

— Это за ним есть. Мания величия. Хотя с возрастом оснований для гордости всё меньше. Утрачивается мастерство, утрачивается… А как его супруга?

— Замечательно, — от души сказал Александр. — Пирог испекла и такое внимание к моей жене проявила. Прямо как мать родная!

Николай Тимофеевич задумчиво кивал, но не одобрительно, а скорей осуждающе.

— Её так и зовут девчонки-телефонистки — Мамуля. Всё она с ними шушукается, жизни учит… А в женсовет, на общественную работу не идёт, не хочет… Есть мнение, что она у них сплетни собирает. У нас ведь все разговоры через коммутатор, девчонки вольно-невольно, а слушают. А она выпытывает. Ты свою предупреди, аккуратненько так, пусть она в эти бабьи дрязги не лезет! Сплетни в закрытом гарнизоне — самое опасное дело: отношения портятся, обстановка накаляется, все друг на друга волком смотрят. Пусть лучше держится от всего этого кубла подальше…

При всей насторожённости к Кравинскому, Александр не мог не отметить, что он даёт вполне здравые, доброжелательные и дельные советы. И насторожённость постепенно пропадала.

— А как Игорь Шульгин тебе показался? — спросил Николай Тимофеевич.

— Хороший парень, — улыбнулся Кудасов. — Он мне здорово помог.

— Ну и ладненько, — Николай Тимофеевич тоже улыбнулся. — Тебе же скоро в первый рейс? Готов?

— Конечно. Давно готов. Затомился уже.

— Ну и хорошо. С майором Сомовым познакомился? Будут какие проблемы — смело к нему обращайся. Как ко мне. Я его предупрежу.

О чём собирался предупредить подчинённого начальник отдела КР, Кудасов не понял. Но переспрашивать не стал.

Глава 4

Воры и шпионы

Любое преступление, как и преступность в целом, имеет определённые закономерности, или, как говорят учёные люди, — алгоритмы. Например, в общей массе преступников доля женщин составляет около 16%, при совершении должностных злоупотреблений их удельный вес возрастает до 40%, а в детоубийствах до 100%, зато в вооружённых посягательствах падает до 1%. Наиболее активная возрастная группа преступников мужского пола — 25-29 лет, они, безусловно, лидируют в грабежах и разбоях, бандитских нападениях и изнасилованиях.

Одни преступления совершаются спонтанно, другие тщательно продумываются.

Большинство не требуют специальных знаний и умений, в определённой части без них не обойтись. Ударить соседа камнем по голове — никакого ума не надо, а чтобы застрелить крупного бизнесмена с дистанции 400 метров, обязательна тактическая и снайперская подготовка. Иногда бывают важны профессиональные знания. Сдёрнуть оставленную без присмотра сумочку сумеет каждый, а украсть два центнера зерна из бункера комбайна — извините! Ушлый городской щипач понятия не имеет, что такое бункер и куда можно сбагрить двести килограмм пшеницы… В последнем случае со стопроцентной вероятностью замешан сельский механизатор, знающий, как запирается бункер и как из него можно ссыпать зерно. Велика вероятность того, что вор на этом самом комбайне и работал.

Аналогичная картина и при кражах на железнодорожном транспорте. Залётные домушники, опытные карманники или решившая быстро разбогатеть молодёжь на товарную станцию не пойдут: уж больно много там непонятного… Где хранятся более-менее ценные вещи? Как отличить вагон с углём от вагона с хрусталём? Как не угодить под маневровый тепловоз? Как пробиться внутрь контейнера? Куда спрятать похищенное? Как замести следы?

Чтобы ответить на все эти вопросы, необходимо хорошо знать весь механизм железной дороги, все тонкости и особенности железнодорожного хозяйства. Поэтому кражи из вагонов, как правило, совершают железнодорожники — действующие или бывшие. Происшествие на станции Кузяевка под Тиходонском не стало исключением.

— На третьем пути товарняк стоит, там контейнера турецкие! — сообщил друзьям-подельникам монтёр пути Вася Саватеев по прозвищу Савва и привычно сплюнул на шпалы.

— И сколько отстаиваться будет? — Угорь переложил монтировку из одной мозолистой руки в другую.

Савва пожал плечами.

— Пока дизель заменят, пока пассажирские пропустят… Часа три, не меньше.

Третий участник разговора годился первым двум в отцы. И называли его уважительно — Лаврентьич. Он неодобрительно хмыкнул.

— Я на турецкие не пойду. Раньше мы к этим вагонам иностранным и подойти близко боялись…

— Не боись, Лаврентьич, сейчас никакой разницы нет — наш или ихний, — успокоил Угорь. — Зато там дублёнки могут быть или ковры. Прорубом быстро управимся. А потом уйдёт он — и всё! Менты начнут кивать друг на друга, пересылать со станции на станцию, а искать нас никто не будет.