Читаем без скачивания Сумка с миллионами - Скотт Смит

— Ты в порядке? — спросил я наконец.

Она, не оборачиваясь, кивнула. Потом ее плечи вздрогнули, и Сара уронила тарелку, которую мыла.

— Сара? — позвал я.

Она не ответила. Я встал и подошел к ней. Когда я дотронулся до ее плеча, Сара вдруг замерла, как будто испугалась меня.

— Что такое? — спросил я и наклонился ближе. Жена была вся в слезах.

Сара очень редко плакала. Я вообще видел ее в таком состоянии всего несколько раз. Я знал, что Сара может заплакать, только когда случается что-то по-настоящему страшное. Поэтому первое, что я почувствовал, когда увидел ее слезы, была паника. Я подумал о том, что что-то случилось с ребенком.

— Где Аманда? — спросил я.

Сара снова принялась мыть тарелки. Она отвернулась от меня, всхлипнула и сказала:

— Наверху.

— С ней все в порядке?

Сара кивнула:

— Да. Она спит.

Я наклонился и выключил воду. На кухне вдруг стало совсем тихо.

— Что произошло? — поинтересовался я и обнял Сару. Она несколько мгновений постояла не двигаясь, потом вдруг уронила руки на край раковины и начала, рыдая, падать на меня. Я обнял ее двумя руками и прижал к себе.

Около минуты она рыдала. Потом собралась с силами и прошептала:

— Все нормально, нормально…

Сара немного успокоилась. Я подвел ее к столу и усадил на стул.

— Я больше не могу работать в библиотеке, — произнесла она.

— Тебя что, увольняют? — спросил я, хотя, честно говоря, сам не мог представить, что Сару могут уволить из библиотеки.

Она покачала головой:

— Меня попросили больше не приносить Аманду. Люди начали жаловаться на ее плач. И мне сказали, что я могу вернуться на работу, когда Аманда подрастет.

Сара вытерла лицо.

Я наклонился и взял ее за руку.

— Но тебе же пока не так необходима работа.

— Я знаю, просто…

— У нас достаточно денег и без твоей зарплаты, — заметил я, улыбнувшись.

— Я знаю.

— Так что из-за этого вообще не стоит переживать, а тем более плакать.

— О, Хэнк! Я плачу не из-за этого.

Я удивленно посмотрел на нее:

— А из-за чего?

Сара всхлипнула, снова вытерла лицо рукой и закрыла глаза.

— Все сложно. У меня несколько причин.

— Это из-за того, что мы сделали?

Наверное, у меня был очень напуганный голос, потому что Сара моментально открыла глаза, когда услышала мой вопрос. Она внимательно посмотрела на меня, потом покачала головой:

— Нет. Я просто устала.

Наступила оттепель.

В воскресенье утром температура поднялась сразу на несколько градусов. Все начало таять. По небу плыли большие белые облака. Дул теплый южный ветер. В воздухе запахло весной.

Днем стало еще теплее. Столбик термометра быстро поднимался все выше и выше. Снег таял все быстрее. Из-под снега показалась земля. Темные пятна резко выделялись на фоне белого, точнее, уже серого снега. А вечером, когда я вышел на улицу, чтобы отвязать Мери Бет и отвести его на ночь в гараж, я увидел, что бедный пес сидит в луже грязи.

В ту ночь я никак не мог заснуть. Капель шумела за окном. Дом скрипел. Мне постоянно казалось, что в воздухе происходит какое-то движение… это движение было повсюду.

Я лежал в кровати и пытался расслабиться. Что только я не делал: пытался расслабить мышцы и глубоко дышал, но каждый раз, когда я закрывал глаза, воображение сразу же рисовало мне самолет. Он лежал на пузе в лесу… снег постепенно стаивал, обнажая металл; солнце отражалось от гладкой блестящей поверхности металлической обшивки самолета…

Я ждал… ждал, когда же самолет наконец-то обнаружат.

В среду со мной произошел странный случай. Я сидел в кабинете за столом, разбирал счета и вдруг ясно услышал в коридоре голос Джекоба.

Конечно, это был не его голос, и я прекрасно это знал. Но тембр этого голоса и его интонация были настолько знакомы, что я не удержался, чтобы не встать с места, не подойти к двери и не выглянуть в коридор.

Там стоял какой-то полный мужчина. Я никогда его раньше не видел. Это был обычный покупатель.

Он не был похож на Джекоба. Мужчина был уже пожилым, лысым, с густыми усами. Он довольно много жестикулировал, эти жесты не были мне знакомы. Постепенно, пока я смотрел на этого человека, иллюзия того, что его голос походил на голос брата, исчезла. Но когда я закрыл глаза, мне снова померещилось, что говорит Джекоб. Я стоял в дверях с закрытыми глазами и прислушивался, пытаясь сконцентрироваться на голосе. Мне вдруг стало невыносимо грустно. Я ощутил, что это сильнее меня. Это чувство имело на меня даже физическое воздействие, и я наклонился вперед, как будто меня кто-то ударил в живот.

— Мистер Митчелл? — услышал я.

Я открыл глаза и выпрямился. Черил стояла за кассой и внимательно смотрела на меня. Кажется, она была немного напугана моим странным поведением. Полный мужчина, который стоял посередине коридора, поднял правую руку и дотронулся до своих усов.

— Вы в порядке? — спросила Черил. Ее голос задрожал, и она будто уже собиралась бежать ко мне на помощь.

Я попытался быстро вспомнить, что произошло в последние несколько минут, может, я кашлянул, простонал что-то или слишком громко вздохнул, если Черил так испугалась. Но вспомнить мне ничего не удалось.

— Да, я в порядке, — ответил я и улыбнулся толстяку. Он кивнул мне в ответ.

Я вернулся в кабинет и закрыл дверь.

В тот вечер я прочитал в газете статью о мошенниках. Они провернули свое дело так удачно, что содрали миллионы долларов с ничего не подозревающих вкладчиков.

Суть мошеннической операции заключалась в том, что в газету было помещено объявление о распродаже вещей, вырученных от разгрома организаций, занимающихся продажей наркотиков. Условия аукциона были действительно очень выгодными и очень многие решили принять в нем участие. Так как объявление было дано в официальной государственной газете, никому и в голову не пришло, что эту компанию никто не проверял и что эти люди могут оказаться мошенниками. Далее схема работы мошенников была крайне проста. На аукционе они предоставляли покупателям каталоги товаров. Жертвы, выбрав товар, оставляли номера своих банковских счетов, кстати говоря, считая, что покупают товар по цене, составляющей десять процентов от настоящей его стоимости. Потом им говорили, что оформление бумаг займет около двух недель. Вскоре покупатели обнаруживали, что с их счетов исчезли все деньги. Собрав деньги, грабители тут же исчезали, оставляя незадачливых аукционеров с каталогами липовых товаров. Таким образом было проведено несколько аукционов.

Как ни странно, я воспринял эту новость довольно спокойно. Деньги с моего счета исчезли примерно день назад. Честно говоря, все это показалось мне настолько ужасным, чтобы быть правдой. Все не могло произойти так тихо и незаметно для меня. Я как будто погрузился в какой-то сон. Я понимал, что случилось что-то крайне неприятное, но почему-то практически никак не реагировал на эту новость. Чтобы я сделал хоть что-то, мне нужен был какой-то толчок, меня должен был кто-нибудь разбудить ночным звонком, резким ударом в грудь, чем угодно.

Вскоре я вспомнил о деньгах, которые лежали у меня под кроватью. Я же мог спокойно взять оттуда 31 тысячу долларов, и справедливость будет восстановлена. Эта мысль совершенно меня успокоила.

Я подумал о том, что есть люди, еще хуже меня. Они ездят по стране и обирают до нитки ни в чем не повинных людей. В таком свете мои поступки показались мне не такими уж и страшными. Мне стало немного легче думать о своих грехах, сравнивая их с чужими, на мой взгляд, еще более тяжкими.

Конечно, несмотря на мое внешнее спокойствие, где-то в глубине души я испытал и страх. Да, это было довольно странное ощущение — смесь страха и одновременно спокойствия. Мысль о том, что у меня под кроватью были деньги, придавала мне уверенности и спокойствия. Мысль о том, что их, возможно, еще придется сжечь, я быстро отогнал в сторону и даже не думал об этом. Теперь мы бы ни за что не избавились от денег, и это совершенно не зависело от того, что могло еще произойти. Все дело в том, что кроме этих денег теперь у нас ничего не было, и я понимал, что за них мы будем бороться до конца, что бы ни случилось. Но эта мысль и напугала меня… я задумался, а вдруг мы все же лишимся денег… и тогда все надежды, вся жизнь просто рухнет. Я подумал о том, насколько хрупкий был баланс, насколько тоненькой была ниточка, на которой висела моя судьба и судьба моей семьи.

Когда я дочитал статью, я вырвал этот лист из газеты, скомкал его и выбросил в мусорное ведро. Я не хотел, чтобы Сара узнала об этом раньше, чем мы уедем и будем в безопасности.

Вечером, когда я отвязывал Мери Бет и собирался отвести его в гараж, я заметил, что залысины у ошейника, которые я уже замечал и раньше, уже превратились в открытые раны. Они кровоточили и гноились.