её блага и пороки, что говорили о ней Свет и Четверо. А то, знаете, народ совсем забыл об основах религии, а Церковь не спешит о них напомнить. Можно упомянуть Бездну, — пробормотал себе под нос редактор — Его величество будет мне благодарен.
— А почему бы вам не написать об успехах Уоренгейта в управлении городом?
— С радостью, господин барон, с радостью, — закивал Патен — Но боюсь, у мэра войдёт в привычку читать о себе лестные отзывы, и меня заставят выдавать лишь хвалебные заметки. Вот как вы пытались сделать совсем недавно!
— Понимаю вас, — кивнул Холдгрейв — Давайте сойдемся на том, что мы осознали пагубность чрезмерного контроля…
— Любого контроля, — поспешно вставил Патен.
— … и в дальнейшем будем сотрудничать лишь к нашей общей выгоде. Как вам такой вариант?
— Превосходно. Если только граф его поддерживает.
— Безусловно. Да вы и сами убедитесь — сейчас нам нужно лишь спокойствие и процветание.
Барон не говорил бы так уверенно, знай он настроение своего друга. Граф Уоренгейт, привыкший к полям сражений, отчаянно скучал по ним в городе. Дела его на посту мэра складывались удачно — он избавился от многих ставленников Йоркдейла, обеспечил городу спокойную и сытую зиму и улучшил отношения властей и торговцев. Даже та битва, что произошла в катакомбах — жалкое подобие настоящей схватки — не смущала мэра. Уоренгейт был едва ли не благодарен чудовищу, одолевшему солдат. Теперь граф мог планировать настоящее сражение.
Что ему с того, что барон Вильдер привел в порты четыре корабля и цены на хлеб упали? Что ему с построенных шевалье Редерером кварталов? Что ему с парка, открытого Мэндером? Со строительства Велингвара? С мелких распрей Сумрачных Герцогов? Требовалось усмирить городской Совет, постоянно мешавший мэру, да выяснявший собственные обиды. А для этого требовалась громкая победа. Победа над сильнейшим Герцогом. Или Герцогами.
На плане города Уоренгейт давно поставил четыре отметки. Мясник. Экс-Герцог. Дети Моря. Сияющий Джим. Глядя на карту, в голове нового мэра грохотали барабаны и пели трубы, и под эту сладкую музыку созревала мысль о решительном бое.
У себя в голове граф раз за разом проигрывал развитие событий. О, как он жалел, что не мог пригласить давнего приятеля, герцога Сильдре, и его разрушительную артиллерию. Даже конницу негде было развернуть. И всё же, мысленно направляя тысячи солдат на улицы, Уоренгейт жаждал сражения. Боялся он лишь одного — что его враг, прознав о планах, сбежит.
Но на этот раз судьба была на стороне графа. Сам того не ведая, он выбрал противников, не уступавших ему в безумии и жажде крови. И когда король, выслушав отчёт на утреннем приёме, спросил Уоренгейта, что тот думает о событиях в Плесиле и победе юного капитана Стражи, граф, отделавшись общими словами, решил, что час настал. Два беглых преступника — звучит куда лучше, чем два Сумрачных Герцога. Вернувшись в Ратушу, мэр тут же вызвал к себе советника Хаша.
Епископ давно понял, что задумал Уоренгейт и тщательно продумывал линии развития. Сейчас, по тем подробным и настойчивым вопросам, что задавал граф, Хаш понял, что решение принято. Но слова, прозвучавшие в конце, стали для него полной неожиданностью.
— Мы выступим сегодня, господин советник. Я учёл опыт Велингвара — всё нужно делать одним днём. Надеюсь, вы отправитесь с нами?
— Я, ваша светлость? — повторил ошеломлённый Эдмон.
— А кто же ещё? — пожал плечами Уоренгейт — Как-никак, вы лучший знаток этих «герцогов». Уверен, ваше присутствие принесёт нам немало пользы.
— Хорошо, господин мэр, — кивнул Епископ, взяв себя в руки — Но я попрошу право захватить с сбой ещё одного человека. Охранника, если вам угодно.
— Как пожелаете.
Час спустя в Ратуше, в кабинете Еписокпа, состоялся разговор между Хашем и шевалье Йерионом. Напомнив о своём обещании, Хаш рассказал шевалье о нападении, что задумал граф, и предложил принять в нём участие. Молодой Йерион согласился без колебаний. Охота на одного из Сумрачных Герцогов, да ещё рука об руку с самим мэром сулила немалую славу.
— Но только помните, — предупредил Хаш, видя, как горят глаза у шевалье — Дети Моря по-настоящему опасные враги. Предел их сил неведом никому, но они легко побеждали и бандитов, и солдат, и даже благородных. Я прошу вас отнестись к своей роли серьезно.
— Будьте покойны, господин епископ — поклонился Данте — Я отнесусь к этой битве со всеми предосторожностями.
Хаш, заглянув шевалье в глаза, увидел в них насмешливый блеск, и впился ногтями в ладони.
«Проклятая уверенность молодости! — думал он, глядя на почтительно ожидающего Йериона — Она сведет его в могилу, а вместе с ним — и все мои усилия».
— Шевалье, — ещё раз повторил Епископ — Сегодня ночью мы, возможно, столкнёмся с настоящим отродьем Бездны. С подобным тому, что сражались с нашими предками шестьсот лет назад. Я очень прошу вас облачиться в полный доспех и вооружиться всем, что вы имеете.
— Доспех против бандитов? — Данте словно бы не слышал советника — Вы шутите? Даже на настоящей войне его одевают не на каждую битву. Слишком много чести для этого отребья — сражаться с ним в фамильном доспехе Йерионов.
«Твоему брату он не очень-то помог» — чуть не сорвалось с языка Епископа, но он сдержался.
— Извините, шевалье, но если вы явитесь без него, я отправлю вас домой, и поступайте как знаете.
Теперь пришла очередь Йериона сдерживать свой нрав.
— Хорошо, я сделаю, как вы желаете — наконец ответил Данте, поджав губы, и Хаш облегченно перевёл дух.
Договорившись о месте и времени встречи, Епископ отправился в кабинет к Холдгрейву. Там он откровенно высказал свои опасения.
— Возможно, вы рассказали ему не всё? — спросил барон, внимательно выслушав собеседника.
— Я рассказал всё, что знал. Боюсь, этого оказалось слишком много — теперь граф сомневается в каждом моём слове. Поймите, барон, никто не знает, с чем нам придётся иметь дело. Русалка опасна, господин Холдгрейв, её охраняют настоящие чудовища, а её брат — возможно, сильнейший боец во всём Прайбурге.
— Уверяю вас, — со смехом возразил барон — Вернон не собирается сражаться с ними лично. Там будет достаточно и солдат, и стражей.
— Очень на это надеюсь. Но я заклинаю вас, барон, если вы хоть немного цените мои знания о Сумрачных Герцогах — отнеситесь к сегодняшнему делу, как к самому важному сражению.
— Хорошо, — кивнул барон — Я вас услышал, советник, и приму необходимые меры.
Портовые склады Прайбурга выделялись своими размерами даже в столице. Два из них могли поспорить высотой с ратушей, а
