Фрейлиной Наталья Николаевна не была. Дантес ухаживал за нею не потому что она красавица, а потому, что его заставляли это делать, прикрывая роман Натальи Николаевны с царем.
Павел Петрович Вяземский, хорошо знавший Дантеса, писал: «Молодой Геккерн был человек практический, дюжинный, добрый малый, балагур, вовсе не Ловелас, не Дон-Жуан, а приехавший в Россию сделать карьеру». Трудно представить, чтоб «практический» Дантес-Геккерн рискнул бы своей карьерой, ради которой он и приехал в Россию, перебегая дорогу императору. Зная о заинтересованности императора, не только Дантес, но н никто другой не решился бы уделять жене Пушкина внимания более, чем позволяло приличие».
Время и место встречи Николая I и Натальи Николаевны в отсутствие Пушкина «вычислил» Александр Николаевич Зинухов, версию которого с некоторыми уточнениями мы приводим ниже.
«С лета 1835 года в свете поползли слухи о жене Пушкина и императоре. Осенью стали поговаривать о Наталье Николаевне и Жорже Дантесе.
Совпадение времени возникновения слухов не случайно. Как только в обществе заговорили о романе госпожи Пушкиной и Николая I, Бенкендорф проводит отвлекающий маневр. Запускается слух о том, что Жорж Дантес влюблен в жену Пушкина. Параллельно Дантесу рекомендуют почаще бывать у Пушкиной. Цель ясна: перекрыть одним слухом другой. Отвлечь внимание общества от достигшего апогея романа императора и жены поэта.
Пушкин обеспокоен. 6 мая 1836 года он пишет жене: «И против тебя, душа моя, идут кое какие толки… видно, что ты кого-то довела до такого отчаяния своим кокетством и жестокостью, что он завел себе гарем из театральных воспитанниц. Нехорошо, мой ангел; скромность есть лучшее украшение вашего пола».
Через семнадцать дней Наталья Николаевна родит девочку, которую назовут Наталья.
Самый банальный подсчет показывает, что зачатие этого ребенка могло произойти в начале и середине сентября 1835 года. Правильность определения даты зачатия можно проверить, просчитав зачатие и рождение третьего ребенка в семье Пушкина, сына Григория. Григорий Александрович Пушкин родился 14 мая 1835 года. Пушкин, словно предугадывая наш интерес, оставил письменное свидетельство о дате зачатия. 3 августа 1834 года он пишет жене из Петербурга в имение Полотняный Завод, где она в то время находилась: «На днях встречал я мадам Жорж. Она остановилась со мною на улице и спрашивала о твоем здоровье, я сказал, что на днях еду к тебе, чтобы сделать тебе ребенка…»
В середине августа Пушкин отправляется в Полотняный Завод. Проводит там всего день и уже 20 августа проезжает через Тверь, направляясь в свое нижегородское имение Болдино.
Григорий Пушкин родился 14 мая, а Наталья Пушкина – 26-го. Двенадцать дней. Следовательно, зачатие Натальи могло произойти не ранее 5 сентября и не позднее 15 сентября 1835 года.
Где был Пушкин в начале сентября?»[136]
Где был Пушкин с 7 сентября по 20 октября 1835 года хорошо известно, но вот в «расчеты» Зинухова необходимо внести небольшие коррективы. Во-первых, некорректно сравнивать сроки вынашивания Григория и Натальи по той простой причине, что у них разные отцы, а значит и сроки могут быть различными. Во-вторых, как мы уже показали, зачатие Григория никак не могло произойти 20 августа 1834 года, а случилось это на две недели раньше и родиться недоношенным он никак не мог.
Без всякого сравнения этих сроков ясно, что зачатие Натальи произошло не раньше 7 сентября уже в отсутствие Пушкина, спрашивается, зачем сюда «приплетать» ситуацию с рождением Григория? Григорий родился с поразительной точностью в календарные сроки (ровно через 40 недель), а вот Наталья родилась недоношенной 23 мая 1836 года. Делаем обратный отсчет на 280 дней и получаем 16 августа 1835 года, когда Пушкин еще только собирался уезжать в Михайловское, и связи с царем у Натальи Николаевны в это время никак не могло быть. Поскольку к тому времени у Пушкина репродуктивная функция уже окончательно угасла, то, стало быть, Наталья родилась, как минимум, на 3-недели раньше срока. Продолжим цитирование А.Н. Зинухова: «Отъезд его <в Михайловское> создал все необходимые условия для сближения любовников. Смешно даже предполагать, что какой-то Дантес или кто угодно другой мог стать поперек дороги императору. У первой красавицы столицы, муж которой был первым поэтом России, любовник должен быть первым лицом государства. Не ниже. Таково было честолюбие этой женщины.
Слухи об их связи не замедлили появиться в обществе. Наверняка они достигли ушей Пушкина. Не этим ли объясняются его настойчивые слова о невиновности жены, которые он повторяет на смертном одре?»
Насчет того, что Пушкин до последнего вздоха уверял всех в невиновности своей жены – это правда, а вот насчет того, что в основе ее близости с царем была месть Пушкину за его измены – это неправда, по крайней мере, не главная причина.
По упадническому настроению мужа, на основании чтения его трагических стихов последнего времени, и, наконец, после чтения «Опытов» Монтеня, Наталья Николаевна сделала для себя потрясший ее вывод – Пушкин готовится к смерти и ищет лишь способ осуществления этого замысла. Она понимала, что виной его суицидного настроения является физическая импотенция, влекущая за собой импотенцию творческую, по крайней мере, поэтического творчества. Оставшись с тремя малыми детьми на руках, она будет обречена на нищету, ибо помощи ей будет ждать не от кого. А тут сам император влюблен в нее, причем он ей совсем не безразличен. Она дитя своего времени, как и любая женщина света, не считала возможную связь с царем греховной. Любая на ее месте посчитала бы за великое счастье, чтобы на нее обратил свой взор наместник Бога на российской земле. Титул «император», как бы по самому определению старит мужчину. При сопоставлении Пушкина и Николая I кажется, что поэт всегда молод, а император – стар. В действительности между ними разница в возрасте всего три года. Николаю I было тридцать семь лет, когда он встретил жену Пушкина. Много лет назад Николай Павлович, тогда еще великий князь, присутствовал на венчании во дворцовой церкви фрейлины Натальи Ивановны Загряжской и Николая Афанасьевича Гончарова. Теперь он лицезрел плод этого брака – Наталью Николаевну. Пушкина ему понравилась. У него было все, но вот ее… покорить было не так просто. Будь Наталья Николаевна фрейлиной, никаких проблем не было бы. Для удовлетворения сексуальных потребностей императора и членов императорской фамилии существовал институт фрейлин. «Можно сказать, – писал Н.А. Добролюбов, – что не было и нет при дворе ни одной фрейлины, которая бы была взята ко двору без покушений на ее любовь со стороны самого императора или кого-нибудь из его августейшего семейства. Едва ли осталась хоть одна из них, которая бы сохранила свою чистоту до замужества. Обыкновенно порядок был такой: брали девушку знатной фамилии во фрейлины, употребляли ее для услуг… государя нашего, и затем императрица Александра начинала сватать обесчещенную девушку за кого-нибудь из придворных женихов». Но Наталья Николаевна замужем, да еще за гением, который к тому же очень ревнив. Кто знает, может, Николаю Павловичу невыносимо было сознавать, что талант существует независимо от его монаршьей воли, законов, приказов. Восторженная почитательница императора Николая I, фрейлина А.Ф. Тютчева, а своих воспоминаниях пишет, что этот человек, «соединивший с душою великодушной и рыцарской характер редкого благородства и честности, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и просвещенный, хотя и лишенный широты». А почему Наталья Николаевна должна была думать иначе, чем А.Ф. Тютчева? Почему Пушкин в свое время мог одновременно любить двух-трех женщина, а Наталье Николаевне в этом отказывают? Интересную мысль высказал недавно современный пушкинист И.А. Лебедев, предположив, что Наталья Николаевна относится к категории женщин, одну из которых гениально описал А.П. Чехов в «Душечке». «Как и героиня чеховской «Душечки», Наталья Николаевна живи она хоть с 10-ю мужчинами, осталась чистой и искренней – она уважала и любила Ланского за тепло спокойной семьи, любила и Николая (он все сделал для ее детей), конечно, любила и Пушкина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
