Она кивает:
– Ну, извините. Я понимаю, надо было сказать. Что мне сделать, чтобы вы мне доверяли?
Я понижаю голос:
– Что сделать? Изменить свое отношение. Ты заявляешь, что хочешь в Нью-Йоркский университет, но само собой это произойти не может. Тебе придется серьезно поработать, Тик. Твои оценки за прошлый год никуда не годятся. Я могу попробовать объяснить им, что с тех пор ситуация изменилась, но чем я это буду аргументировать, если ты нисколько не улучшила их в этом семестре? Понимаешь меня? Это означает, что тебе придется сильно напрячься. Я только что видела тебя на уроке – ты не учителя слушала, а книжку под столом читала. Так не пойдет. То, что твой папа знаменитость, еще не значит, что тебе все будут приносить на тарелочке.
Лицо Тик мгновенно становится ярко-красным. Мне казалось, она давно должна была привыкнуть к тому, что вокруг нее все пляшут, потому что она дочь самого Гарднера. Представляю, как к ней приходят одноклассники, ходят по их безумному дому и старательно делают вид, что ничего особенного, все в таких живут.
– Вы знаете, что я так не думаю, – говорит она.
– Откуда я могу это знать? Знаешь, несмотря на твой дизайн с блошиного рынка и винтажные шмотки, ты такой же испорченный недоросль, как все в этой школе. Пора тебе начать взрослеть и учиться отвечать за все, что ты делаешь. Звучит неприятно, я согласна, но, думаю, тебе это давно не мешало от кого-нибудь услышать.
Она плачет. Я все-таки довела ее до слез. Блин. Может, не надо было так жестко?
– Я не испорченная, – говорит она, сопя и запинаясь. – Вы понятия не имеете, как я живу. Все думают, что так легко жить, когда у тебя папа знаменитый, и денег куча, но это совсем не легко. – Она вытирает глаза тыльной стороной ладони. – Моей собственной матери нет до меня никакого дела.
– Тик, я нисколько не сомневаюсь, что в твоей жизни имеется лично твой, уникальный набор трудностей, и я никогда не жила такой жизнью, какой живешь ты, – так что ты права: я понятия не имею, как ты живешь. Но, честно говоря, я не понимаю, почему ты так относишься к своей маме. Она тебя не понимает, но это не значит, что она тебя не любит. Она просто делает то, что ей кажется лучшим для тебя.
Тик выпучивает на меня глаза:
– Так вы теперь на ее стороне?
– Нет, Тик, мы обе на твоей стороне. Мы обе хотим, чтобы у тебя получилось все, чего ты хочешь, но мы за тебя этого сделать не можем. Вот и все, что я пыталась тебе сказать.
Тик прекращает реветь и размазывает слезы тыльной стороной ладони.
– Она и вам промывание мозгов устроила. Она делает не то, что будет лучшим для меня, а то, что будет лучшим для нее. Она хочет ходить на свои благотворительные обеды и коктейль-парти и рассказывать, в какой хороший колледж поступила ее дочь. Ни на секунду не поверю, что она делает что-то для меня.
Ладно, такое определение мне нравится больше. Но это все равно меня не касается: все, чего я хочу, – это чтобы она поступила, а я бы на следующий год смогла ходить в тренажерный зал на пару раз в неделю больше.
– Это все?
– Нет, не все. Тебе придется снова сдавать CAT. Сегодня утром я говорила со своим другом из Нью-Йоркского университета, и, насколько я поняла, результаты должны быть значительно выше. И еще, чтобы ты была в курсе: скорее всего ты пойдешь по общему списку.
– Это как? – спрашивает она.
– С предварительной подачей заявления ты уже не успеваешь, твое дело будет рассматриваться вместе с остальными абитуриентами на общих основаниях, и ответ ты получишь только в апреле. – Я улыбаюсь. – И особенно они будут смотреть на твои оценки за выпускной год и результаты CAT.
Она тоже улыбается, хотя явно заметно, что не собиралась.
– Bay, здорово у вас получается. Все, я поняла, не беспокойтесь. Буду стараться. Извините, мне надо идти, я опаздываю на урок.
– Без обид? – спрашиваю я.
– Без обид, – говорит она. – По крайней мере честно, спасибо вам.
Наверное, не надо говорить ей, что я это уже слышала от ее мамы. Что ж, думаю, операцию можно считать завершенной.
Вернувшись в свой кабинет, я нахожу два письма – одно от Эда, другое – от «Ваш Малыш». Первым кликаю «Ваш Малыш».
ВАШ МАЛЫШ СЕГОДНЯ: двадцать две недели
Здравствуйте, Лара!
Ваш малыш наконец начинает быть похожим на настоящего маленького человечка! Он все еще весит меньше пятисот граммов, но у него уже есть все, что есть у взрослого человека. У него есть брови и ногти, а в его деснах начинают формироваться зубки!
Вы заметили, что стали более неуклюжей, чем были раньше? Будьте осторожны! По мере того, как Ваш вес растет, Вам становится труднее удерживать равновесие, а гормоны, сопровождающие беременность, ослабляют суставы. Возможно, настало время оставить высокие каблуки до тех пор, пока не родится Ваш малыш.
Тема дня: У Вас изжога и несварение? Заходите на наш чат и посмотрите, как другие будущие мамы справляются со своими неприятностями. К тому же сегодня у нас специальный гость – доктор Джени Абрамс, который ответит на все Ваши вопросы о запорах!
Стираем. Как я ненавижу эти тупые чаты. Теперь у меня есть еще две самоочевидные истины, которые надо добавить к моей Декларации Независимости:
Я никогда не сниму высокие каблуки.
Я никогда не буду обсуждать запоры с незнакомыми людьми.
Ладно, посмотрим, что скажет Эд.
От: Ed – [email protected]
Кому: [email protected]
Привет, Ларочка.
Плохие новости, милая. Гарднеры никому не звонили. Ты все еще хочешь, чтобы мы повременили с отказом?
Дай знать, чем скорее, тем лучше.
Эдди
Значит, ты у нас теперь Эдди?
Кому: Ed – [email protected]
От: [email protected]
Привет, Эдди.
Только что разговаривала с миссис Гарднер. Похоже, что у них произошла некоторая задержка, но пожертвование все еще возможно. Если можешь, повремени с отказом. Виктория будет сдавать CAT в январе, а годовые оценки – ну, ты сам понимаешь, бывает, в выпускном классе она все исправит. Ты мой самый любимый член приемной комиссии. Счастливо отдохнуть!
Лара
Я отсылаю письмо и тяжко вздыхаю.
До каникул остается три дня. Дождаться бы. Год был совершенно безумный. Дети меня бесят, их родители тоже бесят, и вообще, все хуже, чем обычно. Наверное, это из-за подарков. Я всегда в конце декабря немножко бешеная, но потом приходит последняя учебная неделя, на меня сыплются подарки, и я всем все прощаю. За последние годы мне дарили пятисотдолларовый сертификат в магазины «Барнис», путевку на горнолыжный курорт в Аспене в любой уик-энд на выбор, билеты в первый ряд на концерт Мадонны, обалденную вотерфордовскую хрустальную вазу с коллекционной бутылочкой ликера, день спа-процедур в салоне на Беверли-Хиллз, а однажды я даже получила сертификат от «Гуччи», потому что один из моих родителей в тот год возглавлял их американскую маркетинговую команду.
