— Мне необходимо было исчезнуть, Аметист. На долгие годы. В моем прежнем теле, с неусыпным вниманием Тайгера, Геспера, Андониса, Талии, Клио это становилось невозможно. Я должен был исчезнуть для всех. Друзей, врагов, коллег. Мне нужно было погрузиться в Глубины, спуститься в Бездну.
— Ты был в Бездне?
— Да… — черные бэйцзинские глаза Феликса смотрели мимо меня на непроницаемую ткань палатки.
— Что ты видел там?
— Много всего… Мне нужно вернуться в дом, Аметист. Изучить карты сновидений… и мне нужен Герард.
— Адриана тебе недостаточно? — спросил я, отойдя от первого недоумения.
Я был рад, что он собирается возвращаться. Но то, что говорил Феликс, по-прежнему объясняло не все.
— Я должен обменяться информацией с Герардом, — сказал он, игнорируя вопрос про заблокированного оракула.
— Ты хочешь восстать из мертвых для Пятиглава?
— Сначала я хочу поговорить с ним.
— Ты думаешь, он станет говорить с тобой?
— Он принял тебя: дэймоса, взывающего о помощи. Не отправил на перековку сразу. Пытался понять. И помочь. Он поговорит со мной.
Феликс думал также, как и я. Самое главное для оракулов — время. Вопрос добра и зла второстепенный. Предсказание изначально не плохое или хорошее: оно должно нести информацию.
— Но если вдруг не захочет…
— Я сделаю так, чтобы захотел.
По незнакомому биокибернетическому лицу Феликса мелькнула тень знакомой саркастической насмешки. Я на секунду испытал острое сожаление… тоску по его прежнему телу… человеческому…живому.
— Намекаешь на то, как ты отправил меня в Пятиглав, чтобы я оброс нужными связями, — сказал я.
— Весьма образное, но меткое определение, — ответил он. — Некошеное поле, зараженное спорыньей.
Чем еще был полезен новый облик Феликса: среди местных, бэйцзинев и сиамцев, можно держать лицо, не прилагая к этому никаких усилий.
— Если он сделает попытку отказать мне во встрече, скажи, я знаю, кто напал на него в волне времени.
— На него напали? В волне времени? Но это невозможно…
— Вот об этой невозможности ты с ним и поговоришь.
Наступила краткая пауза, во время которой я обдумывал невероятность атаки на оракула, а Феликс наблюдал за мной.
— Что ты знаешь про логосов? — спросил я, решив вернуться к теме моих знакомств и связей позже. — Морок постоянно намекал, а то и говорил прямым текстом о тайной многочисленной силе, которой невозможно противостоять.
— Сами по себе логосы сброд, — со своей самоуверенностью могущественного танатоса произнес Феликс. — Стая, сбившаяся в желании быстрой наживы. Но…
Он сделал выразительную паузу, глядя на меня пронзительными темными глазами, и продолжил серьезно:
— У них исключительно умный, жестокий, могущественный, неуловимый лидер.
Вот теперь туман неизвестности, скрывающий от меня картину происходящего, начал постепенно развеиваться.
— Ты искал все эти годы его.
Феликс мельком улыбнулся, довольный, что я не задаю лишних вопросов и сам делаю правильные выводы.
— Его в том числе.
— Нашел? Кто он?
— Мне нужно вернуться домой, чтобы точно убедиться.
— Амина Сотер имеет к нему отношение?
— Как и ее отец. Но все они думают, что служат Фобетору.
Учитель посмотрел на светлячка, ползающего по потолку палатки и мерцающего отраженным светом от фонаря. Разговор все более напоминал наши прежние беседы. Я задаю вопросы, он отвечает вроде бы, но лакуны в потоке информации все еще пусты.
Слова Феликса вызвали новое воспоминание, теперь о Лонгине.
— Тебя учил Лонгин?
— В том числе и он.
— Что это за библиотека, куда попал Нестор и не пустил тебя?
— Очень интересное место. Я сумел побывать там, когда набрался опыта. Оттуда в давние времена была похищена книга, которую ты видел. Персональный учебник для танатосов. Кроме него, были и другие книги. Для мороков, крадущих сны, ламий… и конечно пособия для развития дара искусителей.
Он усмехнулся, увидев мой интерес. Судя по тому, сколько знал и умел Феликс, знания из «учебника» оказались уникальными.
— Похоже, свои таланты целителя дэймосов Амина получила из этого книгохранилища. Оно существует в реальности?
— Существует… существовало, — с легкой заминкой ответил танатос. — Уничтожено мастерами снов. Сожжено.
В первый миг я испытал сожаление. Но одновременно с этим знал, подобная библиотека смертельно опасна.
Я тоже уставился на жука, ползающего по непромокаемой ткани навеса.
— Слушай… все слухи и легенды о хранилище Фобетора из фольклора дэймосов… месте, где можно получить тайные, уникальные знания… Это оно?
— Думаю, да.
Он не думал, он был точно уверен. Хотел ли я туда попасть? Однозначно. Но что-то подсказывало, учитель не поведет меня на экскурсию.
— Пора спать, — сказал он неожиданно. — Для тебя день был долгим, а мы только на середине пути.
Он погасил фонарь и, судя по шелесту одежды, расположился на полу. Я тоже вытянулся на теплых досках. В темноте прямо над головой мерцал маленький огонек живой звезды, шумели джунгли.
— Послушай, Феликс… ты специально открыл Пятиглаву своего дэймоса, или это была моя ошибка?
— Эти знания находятся за пределами моей памяти, — отозвался он беспечно. — Неважно. Все шло по плану.
— Ты мог не раскрывать своей истинной сути. Сохранить доброе имя целителя. Погибнуть при исполнении обязанностей, как многие другие эпиосы до тебя.
— Мое имя выбили бы на плите в зале Славы, — откликнулся Феликс и в его голосе зазвучала насмешка. — И возлагали венки из цветов мака. Но ты не смог бы появиться как мой ученик…
— Я появился бы как дэймос, который желает пройти путь исправления. Ты стер бы все воспоминания о себе из моей памяти, как проделал то же самое с Хэл.
— Это не одно и то же. — Помолчав, заметил он.
И я понял, о чем он говорит.
Меня приняли бы совершенно иначе.
— Лишения временны, триумф победы вечен. Что сделано, то сделано, — сказал Феликс, ставя точку в этом разговоре.
Утро было пасмурным.
Накрапывал дождь. Серая река отражала серые небеса, ночное волшебство затаилось среди ветвей мокрых деревьев. Феликс быстро разобрал палатку, убрал в рюкзак, выдал мне на завтрак пачку крекеров.
Эта поездка начала походить на наше давнее путешествие по дебрям Тенчитолана. Так же мы плыли по Напе, притоку Великой реки Парана-Гуасу, и похоже висела в воздухе сырая дымка. Влажно пахли джунгли, обманчиво лениво плескала вода, готовая за любым поворотом превратиться в бурлящий котел.
— Пока ты был мертв, твой сон был закрыт. Но когда ты возродился, он должен был открыться снова. Если бы кто-то заглянул в него…
— Мой сон закрыт по-прежнему. Одна бэйцзинская харита помогла.
Теперь я реально представлял его жизнь в этом конгломерате. На его первой родине. Он не стал тут одиночкой, скрывающимся от мастеров сна и местных властей. Вошел в компанию, вернее семью, ведущую теневой бизнес в Бэйцзине. У меня была своя жизнь, у него своя. И вот мы пересеклись снова.
С моей помощью он добрался, наконец, до Альбиноса и добил его, закрыв страницу давней истории. Это был самый простой и рациональный путь. Впрочем, Феликс сам же меня вытащил.
Сейчас ему необходимо плотное, осознанное общение с Пятиглавом. Отправляя меня к Тайгеру, он был уверен, что я смогу договориться с охотником и всеми остальными, вызову их симпатию и желание содействовать, а когда придет время, он появится и продолжит воплощать в реальность свой план.
План, растянутый на десятилетия…
Водный путь был не быстрым, хотя течение убыстрилось.
Наконец Феликс пристал к берегу и произнес по-бэйцзински «Выходи», опять превращаясь в моего проводника, а я — в туриста, решившего насладиться экстремальными красотами.
Танатос легко перевернул лодку, дав ей черпнуть воды бортом, и столкнул в реку, она немного покачалась на поверхности и плавно затонула.
