Читаем без скачивания Вечность продается со скидкой - Антон Леонтьев

Она заперлась в спальне. Снова открыла ларец. Под странную, не походившую на греческую музыку, которая доносилась из шкатулки, Ирэн вновь и вновь любовалась переливающимися кусочками смолы. Они походили на темные бриллианты. Драгоценности, которые несут смерть.

Муж вернулся неожиданно. Он без приглашения прошел в комнату Ирэн. Обычно сдержанный, Костандиллис весь кипел.

– Я выяснил, кто подготавливал побег бунтовщика, проникшего в наш дом, – сказал он, и каждое его слово, как кинжал, вонзалось в сердце Ирэн.

Она похолодела. Неужели он все знает?

– Ты, – Костандиллис осклабился, и Ирэн поразилась его сходству с монстром, вырезанным рукой неизвестного мастера на шкатулке с ядом. Он подошел к ней и со всего размаху ударил по лицу. Ирэн отшатнулась. Георгиос всегда гордился тем, что относится к женщинам галантно. Он никогда не позволял себе повысить на жену голос и тем более ударить ее.

– Ты отдала мои драгоценности, чтобы вызволить своего любовника, – прохрипел он. Гнев его нарастал. – Вы вместе задумали убить меня, отвечай!

– Георгиос, что с тобой? – только и могла возразить Ирэн. Супруг продолжал бушевать. Он походил на тропический ураган, который сметает все на своем пути. Ирэн стояла на своем: она ничего не знает и понятия не имеет, о чем говорит муж.

Поостыв, Георгиос стал более-менее вменяемым.

– Я лишу тебя всего, – произнес он мрачным тоном. – Я не могу позволить себе скандал, это скажется на моей репутации. Меня засмеют, если узнают, что самому могущественному человеку в Греции наставляла рога жена, да с кем – с жалким бунтовщиком и анархистом. Но ты свое получишь, и очень скоро!

Он приказал Ирэн оставаться в спальне и не покидать ее. У дверей появились вооруженные молодчики. Ирэн поняла, что наступил час расплаты. Еще немного, и она разделит участь Димитроса. Костандиллис никогда не прощал предательства.

Тем памятным вечером в их доме состоялся прием. Скрежеща зубами, к ней зашел Костандиллис – как всегда, в белом костюме и с орхидеей в петлице.

– У нас гости из США, – произнес он. – Одевайся и будь с ними мила. Это твой последний вечер, Ирэн. Ты меня очень разочаровала. Ты мне больше не жена, но я не могу раскрывать наши семейные дрязги перед важными инвесторами.

Ирэн поняла: сегодня вечером – или никогда. Если она первой не нанесет удар, то Костандиллис не будет с ней церемониться. Сколько сотен, нет, тысяч людей, которые выступали против него, оказывались в тюрьмах, других вылавливали в море со связанными руками и ногами, иные просто исчезали. То же произойдет и с ней. Жена Георгиоса Костандиллиса исчезнет. Ее будут искать, решат, что это месть анархистов и повстанцев. О ней забудут… Ирэн не хотелось умирать.

Она выбрала лучшее платье – золотистое, сверкающее. Из драгоценностей – лучистые топазы с бриллиантами. Раскрыла шкатулку. Всего несколько кусочков смолы – и Костандиллиса не будет. Как просто – и могущественнейший временщик умрет.

Когда она появилась в огромном зале для приемов, все смолкли. Ирэн знала, что производит на людей неизгладимое впечатление. Даже в темных глазах мужа она заметила мрачное удовлетворение и восхищение. Он не мог не признать, что сегодня она великолепна.

– Зачем ты предала меня, Ирэн! – с тоской в голосе произнес он. Боже, Ирэн почувствовала укол совести, Костандиллис любит ее.

Она раздаривала улыбки, источала любезности. Американские инвесторы – несколько пожилых сенаторов с увядшими женами, одетыми крайне богато и столь же безвкусно, – восхищались ею.

– Господин Костандиллис, – сказал один из них, – вы обязательно должны привезти вашу супругу в Вашингтон. Я приглашаю вас…

– Разумеется, – ответил грек. На этот раз в его глазах сверкнули молнии мести. Ирэн не сомневалась – это ее последний выход на сцену. Бежать она не сможет. Даже если сейчас она заявит, что муж собирается ее убить, и попросит политического убежища у американцев, это ничего не изменит. Ей не поверят. А если и поверят, то не пожелают из-за одной женщины терять очень выгодный миллиардный контракт.

– Георгиос, я хочу с тобой потанцевать, – сказала Ирэн. Она обожала танго. Муж не проронил ни слова, она чувствовала, как дрожат его руки.

– Тебе пора, Ирэн, – ответил он. – Пора к себе в спальню.

Ей пора. Пора умирать.

– Один бокал шампанского, дорогой, только один, – она взглянула на него, и Георгиос не смог устоять.

Она подала ему хрустальный бокал. Кусочек смолы, который она опустила в него за несколько секунд до этого, растворился.

Костандиллис осушил шампанское, как он это всегда делал, одним залпом. Ирэн замерла у мраморной колонны. Она последний раз видит его живым.

Ирэн снимала драгоценности в спальне, когда услышала встревоженные крики и топот.

– Господину плохо! – раздался голос одной из служанок. – Госпожа Ирина, прошу вас!

– Пропустите, – приказала она растерявшимся охранникам, которые дежурили около ее спальни. – Моему мужу плохо, вы что, не слышали?

Те повиновались. В ее голосе слышался несвойственный ему металл. Ирэн неторопливо прошла в зал для приемов.

Костандиллис лежал на полу, раскинув руки. Глаза были устремлены вверх. Он еще дышал.

– У него сердечный приступ, – убеждал всех один из сенаторов. – Я умею оказывать первую помощь, позвольте.

Ирэн склонилась над мужем. Он что-то прошептал. Она не разобрала, что именно. Пальцы его скрючились в предсмертной судороге, взгляд потух.

– Он умер, – буднично произнесла Ирэн. – Господин Костандиллис скончался. – И ушла к себе.

Лучшие врачи Афин, оказавшиеся всего через несколько минут на вилле мультимиллионера, не смогли ничего сделать. Констатировали инфаркт. Только Ирэн знала, что причина смерти – кусочек похожей на янтарь смолы, которую она растворила во французском шампанском.

Паника воцарилась не только на вилле, где никто не знал, что же делать без всемогущего Костандиллиса, в столице тоже многие растерялись. В щуплых руках Георгиоса сосредоточились нити управления государством, он знал политические и финансовые секреты, многие контракты и договоренности были заключены исключительно благодаря его влиянию.

Ирэн быстро дала понять, что новая хозяйка дома – это она. Как супруга покойного, она вступила в права наследства. Три сына Костандиллиса от первого брака завладели танкерным флотом и акциями, ей, согласно пунктам брачного договора, достались пятьдесят миллионов долларов, афинский особняк, вилла во Франции и небольшая коллекция картин.

Провели расследование скоропостижной смерти Костандиллиса. Ирэн удалось настоять на том, что вскрытие вовсе не обязательно. Официальная версия – инфаркт.

Как она и ожидала, появились и неофициальные версии. Кто-то уверял, что видел выражение лица Ирэн в тот момент, когда она склонилась над умирающим супругом, – смесь радости, удовлетворения и страха.

Расследование так и не началось, потому что в Греции в результате очередного военного переворота сменился премьер-министр – прежний во многом зависел от покойного Костандиллиса. К власти пришли новые люди, которых такое положение вещей вполне устраивало.

– Она отравила мужа, – шептались в кулуарах. Ирэн не обращала на это внимания. Ей было все равно, что о ней говорят. Вскоре она покинула Афины. Переехала в Америку, где быстро нашла нового супруга.

После этого Ирэн сменила еще нескольких мужей, в их числе были французский аристократ и отставной новозеландский министр иностранных дел.

Она была богата, могла позволить себе практически все – и чувствовала, что ей чего-то не хватает. Любви? Она старалась об этом не думать. После Димитроса Ирэн так никого и не полюбила.

Ей предстояло одиночество. Ирэн чувствовала, что такая жизнь угнетает ее. Разве этого она добивалась? Нет, совсем другого. Но прошлое уже нельзя вернуть.

Иногда она вспоминала слова старухи, которая продала ей яд. Она убила не Георгиоса, она убила себя. Но Ирэн привыкла ни о чем не сожалеть.

И все же… Все же как ей хотелось вернуть те безмятежно-счастливые дни! Всего несколько недель…

Лидия Ивановна наблюдала за Ирэн Костандилли. Женщина без возраста и проблем – разве у такой могут быть проблемы? Мамыкина почувствовала неожиданную симпатию к Ирэн. Немного вздорная, избалованная богатством, но в целом неплохая женщина.

– Спасибо вам, – неожиданно произнесла Костандилли. Она никогда никого не благодарила. Старушка заставила ее разворошить в памяти то, что было очень-очень давно. Лидия Ивановна на секунду напомнила ей старую гречанку, которая встретила ее в лавке и продала яд. Нет, конечно же, Мамыкина ничего не знает. Никто ничего не знает, могут только догадываться.

– После того как вы пришли, я почувствовала себя лучше, – сказала Ирэн Аристарховна. Она не обманывала. – Вы вселяете в людей уверенность.

– Я рада, что вам стало лучше, – Мамыкина прищурила глаза. – Вы же совсем не глупая женщина, не так ли? У вас есть свои соображения по поводу того, что происходит в кемпинге.