Рука моррона непроизвольно потянулась к шару и чуть было сама собой не легла на его гладкую хрустальную поверхность. К счастью, Штелер вовремя опомнился и отдернул руку назад. Если хотя бы один из присутствующих увидел, как засветилась разноцветными огоньками коммуникационная сфера при прикосновении к ней его вспотевшей ладони, то обвинения в колдовстве было бы не избежать. К тому же заявившегося в обитель стражи колдуна постигла бы участь куда ужасней, чем неизвестного ему шарлатана, использовавшего ценную вещь не по назначению. Аугуста не колесовали бы, не четвертовали бы, а незамысловато и просто разорвали бы на мелкие части испугавшиеся за чистоту своих бессмертных душ блюстители порядка.
«Потом я обязательно добуду ее, но потом, чуть позже… – успокоил себя моррон, направляясь к столу, где с нетерпением поджидала уже заметившая его появление Линора. – Никуда она от меня не денется. Примерно через час в харчевне не останется почти никого: стражники уйдут за доспехами да оружием в казармы, а их смена еще не закончит нести караул. Между двумя и тремя часами ночи здесь будет пусто, останется не более двух трех человек, и можно будет рискнуть…»
– Так вот вы каковы! Не только грубиян, пьянчужка, ничтожество, не гнушающееся ни похищением девиц, ни убийством, но еще и хам, каких мало! Вы, милостивый государь, не только вынудили меня явиться к вам на встречу одну, в поздний час, но еще и заставили ждать вашу необычайно важную особу! – вкрадчивым шепотом поприветствовала Линора подсевшего за ее стол сотрапезника. – Вы хам, милостивый государь, гнусный шантажист и хам! Бедняжка Анвелла, молю за нее Небеса!
Вкратце выразив свое нелестное мнение о партнере по предстоящей беседе, говорливая дама перешла к следующей части тщательно продуманной, но в ходе исполнения ужасно скомканной речи. В результате продолжительного ожидания красавица не только лишилась своего красноречия, но и подрастеряла душевные силы, так необходимые для точного изображения на лице соответствующих словам эмоций. Короче говоря, обвинительному вступлению пламенного монолога крайне не хватало страсти и куража, а при исполнении последующих причитаний, стенаний и заламывания рук было маловато слез. Конечно, дама не лицедействовала, не играла, а действительно чувствовала и страх за воспитанницу, и ненависть к пригласившему ее в харчевню барону. Однако моррон уже так устал от однообразного репертуара как будто живущей эмоциями и вечно недовольной им женщины, что не мог воспринимать ее слова и мимику всерьез. Аугусту не хватало сил, чтобы злиться, да и было лень искать слова, дабы что-то возразить, поэтому моррон и прервал выступление собеседницы в более приемлемой для него краткой и четкой манере…
– Заткнись! – с тяжким вздохом произнес Штелер, а затем учтиво добавил: – Будь любезна!
Как и следовало ожидать, наставница замолчала, а на ее красивом лице надолго отпечаталось выражение удивления. Она не могла поверить, что человек благородного происхождения, пусть даже опустившийся до пьянства, дебошей и похищения юных девиц, осмелился разговаривать с дамой в подобном тоне…
– Да, да… как вы осмелились! – Щеки прекрасной ворчуньи налились пунцовым, похоже, к ней пришло второе дыхание.
– Вы сами изволили назвать меня хамом, сударыня, вот я и пытаюсь соответствовать! – невозмутимо рассмеялся Штелер и залпом осушил стоявший на столе кубок, а затем без каких-либо церемоний принялся ковыряться чужим ножом в чужой тарелке, вылавливая из груды капустных листьев и прочего обилия зелени редкие куски мяса. – Если вы собрались сообщить мне, какой я гнусный тип, то, ради Небес, поищите иных, более достойных слушателей! Но мне почему-то кажется, что вы пришли сюда не за этим, а ради спасения вашей воспитанницы. Если я прав, то смените-ка тон и не смотрите на меня, как солдат на вошь!
– Как будто вам есть дело до того, как я на вас смотрю?! – единственное, что смогла прошипеть в ответ, обескураженная и растерянная Линора.
– Мне?! Мне совсем безразлично, – пожал Штелер плечами, – а вот стражники по соседству уже присматриваются к нашей парочке. Представляете, что будет, если они меня узнают?
– И что же страшного случится? Преступника настигнет возмездие? – в словах Линоры было все меньше гнева, но зато все больше злорадства и ехидства.
– Ага, – невозмутимо кивнул барон, – а поскольку, где находится баронесса, знаю только я…
– Довольно, – на лице госпожи Курье появилась решимость и одновременно испуг. – Чего вы хотите за освобождение Анвеллы? Деньги, драгоценности или вам нужно что-то еще?!
Хоть вопреки распространенному среди глупцов мужского пола мнению все женщины далеко не одинаковы, но многие из них грешат одним и тем же: говорят загадками да намеками, когда нужно выражаться просто и кратко. Штелер был озадачен словами наставницы и, хмуря лоб, долго пытался сообразить, что же крылось за этим таинственным «что-то еще» и что означали загадочные кивки головою в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где, по всей вероятности, находились комнаты для приезжих. Минуты две моррон изображал изумленное изваяние, пока его наконец-то не озарила догадка, и тут барону пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться и тем самым не обидеть самоотверженную женщину, готовую пойти на крайние, с ее точки зрения, меры ради спасения любимой воспитанницы.
– Нет, что вы, сударыня! Мне не нужно от вас ни одно, ни другое, ни третье! – произнес барон как можно серьезней, хоть его губы предательски и пытались растянуться в широкой улыбке. – Вообще-то мне нужен сущий пустяк, и в нашей встрече не было бы необходимости, если бы ваш кучер не оказался шустр да криклив.
– Так чего же вы хотите?! – потупив взор, произнесла Линора. Похоже, ей было стыдно за свое предложение и в то же время как-то обидно, что отпетый мерзавец его отверг.
– Вы утверждаете, что были свидетельницей похищения баронессы. Вот я и хочу, чтобы вы мне рассказали, как именно было дело, как я ее похитил.
– Невероятно! – чуть не задохнулась в приступе негодования наставница. – Вот мерзавец, каких еще поискать! Мало того, что у меня на глазах Анвеллу выкрал, так еще и рассказывать меня об этом заставляет! Что дальше?! Может, мне еще в балладе ваш мерзкий поступок воспеть прикажете?!
– Не стоит, вряд ли вы преуспеете в сложении рифм, слишком уж вспыльчивы и импульсивны, а служение музам, как известно, не терпит суеты! – почти прошептал моррон, но, чтобы задушить на корню нараставшую вспышку гнева, схватил руку женщины под столом и крепко сжал ее своей ладонью. – Я понимаю, что звучит моя просьба странно, но, знаете ли, у меня в последнее время провалы в памяти образовались. Видимо, беспробудное пьянство дает о себе знать, – уверенно врал моррон, резонно рассудивший, что сказать красавице правду пока рановато.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
