— Безусловно, брат. — Транкс усердно пытался изобразить человеческую позу глубокой задумчивости, потерпел неудачу и удовольствовался вместо этого выражением ностальгической беззаботности. Результат также вышел не совсем удачным.
— Похоже, что легенды браннеров и наших первобытных гоминидов имели под собой некоторое основание. Кто бы такое заподозрил? Кранг — и оружие, и музыкальный инструмент.
Они теперь покинули атмосферу, и Ата проложила курс на сближение со «Славной Дыркой».
— Это многое говорит нам о тар-айимах, не упоминая уж о большом шаге к объяснению их интереса к двум таким, казалось бы, противоположным областям, как война и искусство. Не могу, однако, сказать, что мне нравится их вкус. Лично я предпочитаю Дебюсси и Корецкого. Несомненно, для их ушей — или что там у них было — такие звуки являлись приятными и волнующими, может быть, даже патриотичными.
— Песня смерти грохочет, гибель людей в литавры бьет, — процитировал Цзе-Мэллори.
— Порзакалит, двадцать третий сонет, — сказал Трузензюзекс. — Для этого требуется-таки поэт.
— Возможно, я чересчур туп, — проговорил Малайка, — но я все еще не понимаю, как эта келелекуу заработала!
— Вы, капитан, в этом отношении не одиноки, скорее, типичный представитель большинства. Однако, если пожелаете, я могу выдвинуть гипотезу.
— Так валяйте, выдвигайте!
— Очевидно, — продолжал транкс, осторожно отмахивая прочь ядовитые клубы дыма, производимые дымящей трубкой коммерсанта, — машина генерирует какой-то вид вибрации, признаться, я лично колеблюсь навешивать на него ярлык «звуковые волны». Вероятно, какая-то смесь звуковых и гравитационных характеристик волновых форм, которые мы не можем отождествить, хотя и заметили их воздействие!
Помните, как при нашем первоначальном прохождении сквозь атмосферу я отметил необычную плотность двойного слоя ветроблеска? — Малайка кивнул. — Вероятно, эти слои поддерживаются искусственно. Волновое излучение — давайте назовем его, за неимением лучшего или более точного термина, К-волнами — генерируется Крангом. Эти волны проходят сквозь нижний слой металлического ветроблеска, но не сквозь верхний, более плотный. И соответственно, «зацикливаются» потом между двумя слоями, так как теперь они достаточно ослаблены, чтобы оказаться в состоянии прорваться обратно сквозь нижний. Ручаюсь, так они скачут вокруг всей планеты. И наверное не один раз, ибо их постоянно обновляют генераторы Кранга.
— О, теперь я знаю, что это, вероятно, не звуковые волны, — сказал Малайка, — но всепланетная циркуляция в атмосфере? Из единственного генерирующего источника… поддерживание определенной минимальной силы… требуемая мощность… Вы действительно думаете, что такое возможно?
— Я, мой дорогой Малайка, считаю возможным все — если явно не продемонстрировано обратное, — тем более, когда дело связано с этой машиной.
— Это могут быть даже простые звуковые волны, — вставил Цзе-Мэллори. — В прошлом на самой Земле, в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году по старому календарю, в главном океане произошел взрыв вулкана на острове под названием Кракатау. Ударная волна несколько раз обогнула земной шар. Грохот взрыва — помните, простые звуковые волны — слышали на всем полушарии. Учитывая способности тар-айимов и тот факт, что это было намного больше, чем всего лишь звуковые волны, я бы считал генератор таких волн достаточно мощным оружием. Кроме того, мне кажется, что вас не требуется долго убеждать после полученной нами крайне захватывающей демонстрации.
— Вывод постфактум, — сухо сказал Трузензюзекс. — Очень проницательно с твоей стороны, брат. Однако, так как я в этом отношении чуть-чуть осведомленней тебя…
— Спорно!
— …то я брошу это дело. Тар-айимы, как ты говоришь, были вполне способны усиливать природу, извините за каламбур.
— Я бы предположил тогда, что это объясняет случившееся с нашим рафики Никососом, — пробормотал вполголоса Малайка. — Как только его челнок вошел в район действующих вибраций…
— Деструктивное колебание? — добавил Цзе-Мэллори.
— Растрясло на куски? Возможно, — согласился Трузензюзекс. — Или они вызвали аварию, или ослабили атомную структуру. Даже в том, что было, вероятно, самым безопасным местом на планете, вибрации — «музыка», если вам угодно — чуть не развалили мой скелет. Устройство не невозможное. Фантастическое — да, но не невозможное. Меня лично больше интересует метод, примененный для ликвидации их звездолета.
— Ндийо, — согласился Малайка. — Как насчет этого? Он и близко не подходил к атмосфере и поэтому не мог попасть в капкан слоев ветроблеска.
— Если бы Кранг вдобавок к поддержанию непроницаемого защитного экрана вокруг планеты не имел также способностей к нападению, то он бы был не более чем патовым устройством, — продолжал транкс. — Устройство целиком оборонительного характера противоречило бы всему, что мы знаем о психологии тар-айимов. И вы все знаете, как к концу нашего тяжелого испытания столь значительно изменилось качество вибрации. Так вот, Флинкс, ты говоришь, что почувствовал уничтожение другого звездолета, и все же не было никаких признаков взрыва? Ни вспышки, ничего?
Безопасный вопрос, и это он едва ли мог отрицать.
— Совершенно верно, сэр. Он просто… пропал.
— Гм. Подозреваемая возможность, которая, вероятно, никогда не будет подтверждена, но… вспомните, что наш корабль находился на очень небольшом расстоянии и все же явно не пострадал… Я подозреваю, господа, что Кранг — это гравитационный генератор, но такой мощи, о какой не мечтали даже древние Боги. — Он посмотрел прямо в лицо Малайке. — Капитан, что произойдет, если гравитационное поле диаметром приблизительно в один сантиметр и с напряжением, сравнимым по силе с поверхностью нейтронной звезды, столкнется с реальной массой?
Смуглое лицо Малайки за несколько секунд отразило всю гамму чувств от озадаченности до понимания и изумления. А голос отразил сразу все состояния.
— Маниса! Это пустит в ход Прерывание Шварцшильда! Но это же!..
— Невозможно? — улыбнулся Трузензюзекс. — Простите, капитан, но как еще это можно объяснить? Для генерации необходимой такому полю энергии понадобится корабль размером с планету… намного проще использовать планету, а? И помните, нет никаких свидетельств взрыва. Конечно же нет. Даже свет не может убежать от поля такой силы! А гравитация следует закону обратного квадрата, поэтому наш корабль практически не подвергался опасности. Более идеальное избирательное оружие трудно и вообразить. Всего лишь в километре от мишени вы даже не заметите такого поля. Но коснитесь его — и пшик! Мгновенно перестанете существовать! Надеюсь, что у любого хватит здравого смысла, капитан, не баловаться чересчур много с таким устройством. — Голос транкса обрел оттенок стали. — Мы совершенно недостаточно знаем об управлении таким полем. Что если мы откроем способ самораспространения такого поля? Кранг-то явно может это сделать, как именно, я и вовсе не могу себе представить. Но если будет спущено такое неуправляемое поле, то оно просто будет бродить по вселенной, заглатывая… все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
