Читаем без скачивания Кекс в большом городе - Дарья Донцова

Епифания, естественно, чуда не видела, оно случилось до ее рождения, но девочка очень хорошо знала: Господь явил милость в нужный момент, благодаря ему обитель была не тронута новыми, безжалостными к церкви властями и не разгромлена революционно настроенными нехристями. Даже пролетариев, присланных в Буркино из Москвы, дабы руководить лапотными крестьянами, вести их за собой в светлое коммунистическое завтра, охватил священный трепет. Восемь церквей в Буркине и прилегающих деревеньках были разгромлены и сожжены, а обитель устояла, никто не посмел даже пальцем тронуть ворота.

Жизнь Епифании со стороны могла показаться заунывно скучной, но девочка была счастлива. О себе она знала лишь одно: ее трехдневным ребенком подбросили на крылечко монастыря. В корзинке, кроме младенца, лежала еще бумажка с датой рождения, более никаких сведений.

Мать Макария велела пригреть брошенку, и Епифанию стали воспитывать в обители. Вскоре в монастырь привезли еще одну сиротку, Устю, и девочки крепко подружились.

Настоятельница была ласкова и ровна с обоими детьми, но скоро Епифания поняла: она более по сердцу матушке, чем Устя. Проявлялось это в мелочах, Макария охотно гладила Епифанию по голове, а еще девочку ругали и наказывали чаще, чем Устю. Епифания же твердо знала: Макария бьет лишь того, кого любит. Девочка обожала настоятельницу, мысль о том, что за стенами монастыря идет иная жизнь, никогда не приходила ей в голову. В обители имелись гигантская библиотека, золотошвейная и иконописная мастерские. А еще тут жила мать Одигитрия, уникальная травница и врач, к которой народ стекался из многих городов.

В конце пятидесятых годов мать Макария сдала, она сильно похудела и обезножела. Епифания с горечью понимала: скоро матушка уйдет с земли, и как жить без нее?

Восемнадцатого июля, число Епифания запомнила на всю жизнь, Макария около полуночи зазвала воспитанницу в свою опочивальню и велела:

– Садись да слушай. В субботу я умру!

Епифания перекрестилась и воскликнула:

– О нет! Пожалуйста!

– Сказано, молчи, – вздохнула настоятельница, – беседа долгая, сил у меня мало, рак всю съел, спасибо, мать Одигитрия отваром поит, а то бы криком изошла. Хорошо, приготовься к испытанию. Ты – моя дочь.

Удивление девушки было настолько велико, что она забыла осенить себя крестным знамением.

– Родная, – продолжала Макария, – так в Буркинской обители заведено, принадлежим мы к древу Столпских, древняя фамилия, всех нас истребить хотели, и тогда, в тысяча пятьсот двенадцатом году, Марфа Столпская основала обитель. И с тех пор настоятельницами тут становились только женщины нашего рода. Ты ведь знаешь, как детей зачинают?

Епифания кивнула.

– Мать Одигитрия объясняла.

– Хорошо, придется тебе через это же испытание пройти, чтобы монастырь без присмотра не остался.

Девушка вспыхнула огнем.

– Но, матушка…

– То моя последняя воля, – сухо проронила Макария, – завет предков, обитель наша, на века поклянись, что всю свою жизнь станешь служить монастырю верой и правдой. На иконе! Вот на той.

Пришлось Епифании подчиниться.

– А теперь ступай к Одигитрии, – велела, задыхаясь, Макария, – ей много чего тебе рассказать надо, сама хотела правду открыть, да сил нет. Надобно их до завтра сберечь, когда тебя на свое место перед всеми поставлю.

Ошарашенная, приученная безоговорочно подчиняться настоятельнице, Епифания пошла к Одигитрии и узнала новые, шокирующие обстоятельства.

Испокон века в обители передается секрет неких лекарств. Они после довольно длительного применения делают человека похожим на труп до такой степени, что врачи выдают свидетельство о смерти. Другие снадобья воскрешают лжепокойника. Монахини пользуются зельями лишь в самом крайнем случае, когда обители грозит уничтожение, они подбирают нужную кандидатуру, готовую ради веры страдать по полной программе, и творят «чудо». Последним из таких Достойных был Иван Никифоров.

– Так это обман! – прошептала Епифания.

– Ради обители, – кивнула Одигитрия, – не мы ее основали, предки завещали дело сберечь, род Столпских должен вечно быть на земле, и вечно существовать монастырю, мы радеем из-за людей, скольких убогих, болезненных поддержали, сама видишь, что в России происходит, бьет страну лихорадкой, мы должны и Богу служить и народу, миссия у нас такая.

– Вы моя родственница? – робко поинтересовалась Епифания.

– Тетка, – ответила Одигитрия, – у матери Онуфрии, прежней настоятельницы, двойня родилась, случайность вышла. Епифания первой на свет появилась, ей и пришлось тяжелый крест нести, я ж просто помогаю.

– Но вы с ней не похожи! – только и сумела произнести девушка.

Одигитрия развела руками.

– Божья воля такова, не все близнецы на одно лицо. Ты о разговоре подумай, помолись, поплачь, но знай, твоей воли тут нет, за нас на небесах решили: велено служить во имя веры. Мы сильные, остальные люди слабые, да еще сейчас путеводный божий свет теряют. Смутные времена идут, нам факел нести, чтобы тьму рассеять.

Макария скончалась в воскресенье, Епифания возглавила монастырь. Не все у нее получалось гладко да ладно, но сил прибавляла вера, ради обители настоятельница была готова на все. Епифания очень хорошо знала, ей должно привести монастырь к процветанию, укрепить его, привлечь к престолу Господа много народа, открыть неразумным дорогу к Богу.

У молодой настоятельницы имелись верные помощницы – Одигитрия и Устинья. Первая прожила более ста лет и обучила племянницу всему, что знала сама, вторая оказалась не слишком расторопна и не особенно умна, зато была преданней собаки, готова была прыгнуть по приказу Епифании в огонь.

Кто помнит 60-е и 70-е годы, очень хорошо знает: время это было для церкви смутное, подросло поколение атеистов. Безбожниками эти люди стали не от чтения философских книг, не вследствие длительных размышлений о Господе, а по незнанию. В детстве их не крестили, в церковь не водили, молитв не читали, икон в квартирах не было, ну откуда взяться Богу в душе? Нет, конечно, имелись истинно верующие люди, правильно воспитавшие своих детей, но их с каждым годом делалось все меньше.

Когда умерла Одигитрия, Епифания оценила ее смерть как катастрофу. Во-первых, ушел единственный человек, с которым настоятельница могла быть откровенна, как с самой собой, во-вторых, даже будучи немощной, столетней старухой, Одигитрия продолжала лечить людей, и поток страждущих тек в обитель постоянно. Теперь же он почти иссяк. Одигитрия передала племяннице все накопленные знания, Епифания умела делать снадобье, но Господь не наградил ее талантом целительницы. У Одигитрии еще имелось чутье, а вот Епифании она его передать не могла. Больной мог жаловаться Одигитрии на боли в животе, но матушка лишь вздыхала:

– Сердце у тебя, вот попей микстурки.

Почему целительница всегда, иногда вопреки описываемым симптомам, правильно ставила диагноз, это не поддавалось никакому объяснению, но она не ошибалась, а Епифания охотно наливала снадобье. Опираясь лишь на слова людей, она не видела тело насквозь, как Одигитрия, ручей посетителей стал редеть. Не следует упрекать Епифанию в корысти, монастырь – огромное хозяйство, требующее беспрестанных вложений. Сестры вели почти натуральный образ жизни, но кроме еды и одежды, требовалось ремонтировать крыши, обновлять иконостас, восстанавливать книги в библиотеке. Большинство обителей пускает на эти траты средства, полученные от паломников и благодетелей.

К концу 70-х годов Буркинская обитель пришла в упадок, а Епифанию от тяжелой депрессии спасала лишь истовая вера, но, несмотря на ежедневные молитвы, она ощущала себя некомфортно: не сумела справиться со своим долгом, подвела Макарию и Одигитрию. Правда, Епифания родила девочку, уже не в молодом возрасте, настоятельнице исполнилось сорок пять, когда дитя появилось на свет. Умелая Одигитрия своими снадобьями немало способствовала сему казусу. Только таким образом можно было сохранить тайну, уже немолодую матушку никто бы не посмел заподозрить в шалостях. Найденное у двери обители дитя нарекли Ксенией и стали соответственно воспитывать. И это была единственная выполненная просьба Макарии, род Столпских не прервался, но обитель хирела, а после кончины Одигитрии завяла вовсе.

Потом случилось настоящее несчастье: по неизвестной причине полыхнул пожар. В огне, слава богу, погиб лишь скот, люди остались целы. Но как поднять пепелище?

И тут Епифания впервые дала слабину: пока сестры рылись на пожарище, пытаясь найти хоть что-нибудь уцелевшее, настоятельница пошла в церковь, открыла храм, упала на колени перед чудотворной иконой и стала возносить молитвы. Шли часы, Епифания плакала на полу, потом вдруг воскликнула:

– За что? Отчего, Господи, ты меня оставил?

Внезапно по темному залу разлилось сияние, и в столбе яркого света возникла Макария.