дождавшись ответа, продолжил: — Тем вечером она сказала мне, что уходит от меня к другому, какому-то студенту с исторического, я даже имени его не помню. Мы повздорили, и она ушла. Я не стал ее догонять и уговаривать вернуться, хотя, наверно, она этого ждала. Вот и все.
— Нет… — Лариса Романовна подняла руку ко рту. — Лида не могла…
— Чего она не могла? — недобро прищурился Давлетьяров. — Не могла пойти против вашей воли? Вам ведь так хотелось знать, что получится из нашего союза! Теперь уж вы не отрицайте, Лариса, — это вы убедили Лиду выйти за меня замуж. Она никогда не любила меня по-настоящему, просто я был "удачной партией", по вашему мнению, не так ли? — Он холодно улыбнулся. — Мои способности и амбиции и ваши связи — из этого в самом деле могло получиться нечто грандиозное.
— Какая же ты тварь, Игорь… — В голове Ларисы Романовны было лишь безграничное удивление. — Я даже представить не могла, до какой степени ты… — Она, кажется, коротко всхлипнула. — Ну почему ты до сих пор жив, а моя Лидка умерла?!
Я поняла, что она собирается сделать — почувствовала мгновенную концентрацию энергии в одной точке, — но опоздала на долю секунды. Невооруженным взглядом никто бы ничего не увидел, разве что отметил бы колебание воздуха между двумя людьми, как бывает при сильной жаре…
Лариса Романовна была не очень сильным магом, но на таком расстоянии ее удар должен был смести Давлетьярова, лишенного всякой защиты, как пушинку. Меня вынесло из-за угла, как ураганом, но крик застрял в горле, потому что Игорь Георгиевич стоял, как ни в чем не бывало, и, если бы я знала его чуть хуже, то подумала бы, что атака обошла его стороной. Как бы не так! А Лариса Романовна готова была ударить еще раз, и второй атаки Давлетьярову было не выдержать, поэтому я, недолго думая, ахнула между ними «стенку», да такую, что асфальт покоробился и пошел трещинами. Энергетический поток расшибся о «стенку» и ушел в пространство…
— Тебя никто не просил вмешиваться, Чернова, — холодно сказал Игорь Георгиевич, когда я добежала до них и остановилась, дыша, как загнанная лошадь, и забыв про боль в стертой ноге. — И тем более подслушивать за углом.
— Идите вы… лесом… — выдохнула я и решительно взяла его за руку. Рука была ледяной и ощутимо вздрагивала. Я в который раз подивилась самообладанию Давлетьярова: я знала, каково это — попасть под энергетический удар, мне однажды перепало на тренировке. Тренировались мы, конечно, даже не вполсилы, а едва в одну десятую, но все равно ощущения мне запомнились надолго: боль дикая, и больше всего хочется свернуться клубочком в углу и тихонечко завыть… Каково попасть под полноценный удар, я даже представлять себе не хотела.
Лариса Романовна смотрела на меня, и не могу сказать, чего в ее взгляде было больше: удивления или ненависти.
— Знаете, — сказала я, покосившись на Давлетьярова. — Подслушивать, конечно, нехорошо, но я вот услышала, что вы тут сказали кое-что про меня… Так вот, я тоже хочу предупредить. — Я посмотрела на Ларису Романовну. — Если с Игорем Георгиевичем случится что-то… странное, то вместо этого всего, — я мотнула головой, указывая на главное здание университета и окружающие его постройки, — будет ровная площадка. Может, я сама после этого сдохну, но легче от этого никому не станет. Это не угроза, это обещание.
С минуту стояла тишина, потом Лариса Романовна молча развернулась и медленно пошла в сторону административного корпуса. Казалось, будто она враз состарилась, поникшие плечи и шаркающая походка могли принадлежать старухе, а не достаточно молодой еще женщине…
— Отцепись от меня, наконец, Чернова! — Давлетьяров отнял у меня свою руку.
— Отцеплюсь, — покладисто согласилась я. — При одном условии.
— Ты мне еще условия ставить будешь!?
— Буду, — кивнула я. Смутная догадка окончательно оформилась во вполне стройную теорию, и я была твердо намерена довести начатое до конца.
— И что за условие, Чернова? — неласково прищурился Давлетьяров.
— А очень простое, — сказала я. — Вы напишете докторскую диссертацию, или монографию, неважно, что, но напишете. О восстановлении полностью утраченных магических способностей под воздействием внешнего фактора. Ну, покрасивее название придумаете, вы формулировать умеете, в отличие от меня… Вот когда напишете — тогда и катитесь на все четыре стороны.
— Ты думаешь, написать докторскую — такое быстрое дело? — вскинул брови Давлетьяров.
— А что быстрое, я не говорила, — парировала я. — Зато у вас будет стимул работать как можно активнее. Чем быстрее напишете, тем быстрее я от вас отстану. Только, чур, по-честному!..
Игорь Георгиевич посмотрел на меня долгим взглядом, видимо, обдумывая, на месте меня пришибить или погодить немного, потом вдруг криво усмехнулся:
— Идет, Чернова. По рукам.
— По рукам! — обрадовалась я.
Рука у Давлетьярова была теплой и ничуть не дрожала.
— Пойдем, Чернова, — скомандовал он. — Ты права: раньше сядешь — раньше выйдешь. И «стенку» свою убери, кто-нибудь лоб расшибет!..
Часть 3
Общее дело
Глава 1
На шестом этаже было тихо и пустынно, как, впрочем, и обычно. Кое-где из-за закрытых дверей слышны были голоса — шли занятия.
Около кафедры боевой и охранной магии о чем-то негромко беседовали наш завкафедрой и Давлетьяров.
— Доброе утро, — поздоровалась я, бочком протискиваясь мимо них.
Завкафедрой рассеянно кивнул.
— Доброе утро, — так же рассеянно ответил Давлетьяров и вернулся к беседе, даже не заметив, что я все-таки зацепилась за него плечом.
"Фу ты… — подумала я, оказавшись за спасительной дверью. — Нет, Чернова. такие игры определенно не про тебя! Рано или поздно ты таки проколешься…"
Вот бы мне такое самообладание, как у Давлетьярова! Так нет же, у меня все на лице написано, а если я пытаюсь что-то скрывать, то выражение физиономии у меня делается такое, что… Словом, лучше никому этого не видеть, а то решат, что у меня с головой не все ладно.
Впрочем, то, что с головой у меня не все ладно, я и так знала. Видимо, это все-таки заразно, с кем поведешься, от того и наберешься, как известно. Где, спрашивается, была эта самая моя голова в один ответственный момент? Трудно сказать, но не на плечах, это уж точно…
История-то, в общем, вышла банальная, только от этого теперь не легче.
А дело было так: быть моим научным руководителем официально Давлетьяров отказался, уж не знаю, из каких соображений. Вернее, я догадывалась, но спросить и проверить свою догадку так и не рискнула. Другое дело, что уговор наш оставался в
