Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Добро пожаловать в Невозможную Крепость, — злорадно оскалился колдун. Теперь он уже не был андрогинным монстром. Его лицо исказилось и начало непрерывно изменяться: гримаса кадианца, улыбка куртизанки, лицо варвара с ночного мира, чуждые глаза эльдара, застывшая ухмылка сервитора, Войтдекер, сам Чевак. Трансформации продолжались — это было не изменение плоти, но обман зрения. Повернув голову, Чевак увидел не лицо Валентина Малчанкова, но увенчанный изогнутыми рогами шлем типа «Крестоносец», принадлежащий высокорослому повелителю чародея. Покрытые орнаментом силовые доспехи сияли лазурью, поверх них были наброшены мантии, покрытые магическими рунами и символами. Псайкер был увешан полированными черепами и древними артефактами, и все его тело мерцало от сверхъестественной силы. Вместо силовых когтей Малчанкова теперь виднелись тонкие паучьи пальцы латных перчаток колдуна. Они потянулись к голове, открыли герметичные замки под вздох выравнивающего давление силового доспеха и сняли рогатый шлем. Чевак дернулся, когда ему открылось истинное могущество космического десантника-чародея.

Он как будто находился пред ликом бога или по крайней мере человека, который стал подобен богу. Исчезло все вокруг, кроме воли этого существа. Чевака пронизало холодное чувство, лишенное всякого тепла человеческой страсти. Это была чистая целеустремленность, настолько мощная, что выжигала все меньшее зло, всю скверну на своем несгибаемом пути.

Инквизитор поднял взгляд на Аримана. Казалось, что плоть того горит сапфировым огнем. Яркие, жаждущие глаза выделялись на лице, полном небесной безмятежности. Ариман будто пребывал везде и всегда, как вечно занятое божество, одновременно отвечающее на молитвы своих последователей и говорящее голосами пророков.

— Инквизитор, — сказал Ариман. Его голос, доносящийся отовсюду, причинял боль слуху, но был сдержанным и безмятежным. — Давай поговорим, как люди, которые повидали на своем веку чудеса галактики. Немногое должно удивлять нас. Если бы хрупкая плоть не была ключом к душе, то, поверь мне, инквизитор, я бы не стал искать в твоей голове чужие секреты.

На этих словах сердце Чевака замерло, и из его груди по всему телу начали расходиться мучительные спазмы. Глаза инквизитора в панике расширились, он снова начал дергаться, пытаясь вырваться из уз. Пылающие глаза Аримана сузились. Он положил руку в латной перчатке на грудь старого инквизитора. Судороги стихли, боль прекратилась, оставив лишь страшное воспоминание.

— Как всех остальных — из плоти ли их тела или из эфира — у меня есть свои потребности. Я не дам твоему сердцу остановиться, инквизитор, я буду беречь его так же, как свое, ибо оба они теперь бьются не так, как им предписано природой. Их биение говорит, что я могу узнать руны, которые нужны для входа в варп-врата эльдаров на Этиамнум-III. Оно говорит, что я могу незваным гостем проникнуть в Паутину. Что я могу, как ты когда-то, войти в Черную Библиотеку Хаоса и узнать больше о своей судьбе, о судьбе этой галактики и о том, как они связаны.

Чевак рванулся вперед и плюнул в горящие глаза Аримана густой кровью вперемешку со слюной. Сморгнув, колдун Тысячи Сынов снял одну перчатку и поднес сияющую руку к богоподобному лицу. Тонкими кончиками пальцев он вытер плевок и с заинтересованным видом растер его в руке.

— Что бы я ни говорил о бьющихся сердцах, — сказал Ариман с холодной, неземной уверенностью, — кровь — это не мой материал. Но я видел, что ты можешь сделать и что ты сделаешь. Пожалуйста, прости мне те ужасы, через которые, как мы оба знаем, мне придется тебя провести.

Туш

Акт III

Песнь I

Каюта класса люкс, вольный торговый корабль «Малескайт», Око Ужаса

Входит ТОРРЕС

— Рада видеть, что вы поправляетесь, высший инквизитор, — солгала Рейнетт Торрес.

— Чушь гроксячья, — ответил Чевак, прихлебывая целебный суп из бобовых артишоков с черным хлебом вприкуску. — Но спасибо, чего уж там.

Высший инквизитор сидел на койке среди одеял, накинув одно на голые плечи и удерживая миску с подносом на скрещенных коленях. Клют передал ему дымящуюся кружку айвового чая. Чевак вернулся к еде, а Клют и собравшаяся в каюте свита смотрели на него. Волосы старого инквизитора были всклокочены, но лихорадочное безумие уже покинуло его. Последние две недели Клют запрещал кому-либо общаться с Чеваком, что дало тому возможность отдохнуть от тревог Ока и людей, справиться с последней вспышкой мемовируса и поправить здоровье. Неделю назад Клют практически предоставил выздоравливающего пациента самому себе, передав повседневные заботы больничным сервиторам. У него и так было полно проблем с Торрес и Эпифани. Эта парочка все время кричала друг на друга на мостике «Малескайта», в то время как Клют пытался заставить их провести корабль мимо кошмаров и извращений Ока Ужаса к относительно безопасной Немезиде Тессера. Эпифани бездумно рисковала кораблем, чем постоянно вызывала конфликты. Клют оказался в незавидном положении: ему приходилось полагаться на них обеих, и от этого у него раскалывалась голова.

Клют принес высшему инквизитору поднос с едой и по его настойчивой просьбе пригласил всю остальную свиту. Торкуил громадным часовым возвышался у дверей каюты, а Гессиан с Эпифани блаженно развалились на роскошной мебели. Несмотря на то, что варповидица уже много недель не покидала корабль, она облачилась в подходящие для боя одежды, что несколько не соответствовало обстановке. Она заплела лентой обернула вокруг головы косу, а грудь была защищена легкими трубчатыми пластинами зеркальной брони. Довершали образ брюки-карго, солдатские сапоги и шелковые камуфляжные ленты, которые обвивали руки, ноги, голову и пластины брони, объединяя милитаристический костюм в единое целое. «Отец» гудел в воздухе над ней, а Клют сидел на краю койки, возился с медицинскими аппаратами и делал Чеваку замеры, пока тот ел и пил.

Клют видел, как Торрес открыла дверь и вошла в покои высшего инквизитора. Помещение нисколько не походило на каюту, в которой они оставили больного Чевака несколько недель назад. Стены, пол и даже потолок были исчерчены диаграммами, заметками и цифрами. Ко всем доступным поверхностям пришпилены бумаги и пергамент, всюду беспорядочно натянуты куски шпагата, на которых, как белье на веревках, были развешаны обрывки свитков, исписанные каракулями карты и графики, вырванные из драгоценных текстов, которые раньше хранились в стеллаграфиуме. Стопки дьявольских фолиантов, еще недавно лежавшие в стазисных камерах Торкуила, были расставлены по всей комнате, а в одном темном углу с потолка свисала клетка с безумным навигатором Торрес, Распутусом Гвидетти. Мутанта освободили от стискивающей череп сбруи, но не выпустили из подвесной клетки. Его ноги свисали между прутьев, касаясь пола, а перепончатые пальцы перебирали стопку древних звездных карт. Вокруг навигатора валялись целые акры мятой бумаги, которую до сих пор продолжал извергать мнемонический когитатор с мостика «Геллебора», нашедший новое пристанище в каюте Чевака.

— Какого… — начала было Торрес, но почти тут же затихла. Ярость, вспыхнувшая на ее лице, быстро угасла, и капитан устало потерла щеку вялой рукой.

— Это все? — спросил Чевак. Торрес поджала губы, затем кивнула и опустилась на кушетку. Чевак вернул Клюту тарелку, поднос и аппликаторы с проводами, которые инквизитор прикрепил к груди пациента. Хлебнув айвового чая, он сказал:

— Тогда я начну. Во-первых, я хотел бы перед всеми извиниться. Кажется, мой недуг вызвал некоторую панику на борту. Инквизитор Клют уверяет, что мои бредовые измышления касательно проникновения чужаков на «Малескайт» не имеют под собой никаких оснований и что корабль обыскали от носа до киля. Даже я иногда ошибаюсь.

— Вы думаете, эльдары охотятся на вас? — спросил Торкуил.

— Я знаю, что они за мной охотятся, — ответил Чевак.

— Из-за того, что вы видели и узнали в Черной Библиотеке Хаоса?

— Из-за того, что другие могут сделать с этой информацией, — поправил Чевак Реликтора, — если мои знания приведут их к ее священным вратам. Но я был не прав. Это просто вирус, лихорадка. Арлекинов тут нет, — Чевак встал и накинул на себя одеяло, как плащ. — Пока я лежал в постели, у меня было много времени, чтобы поразмыслить над текущей ситуацией, о Маммошаде, Ксархосе, Аримане и Тысяче Сынов.

При упоминании демона Клют и Торрес обменялись виноватыми взглядами, которых высший инквизитор не заметил. Он вышел в центр захламленной каюты, распутал кабель мнемонического когитатора и вставил его в мыслеиспульсное устройство у себя в затылке. Говоря, он расхаживал по комнате, и провод волочился за ним.