Корнелиус Фадж сидел в своём кресле в кабинете Министра Магии и читал документы. Но в мыслях он был занят. Он уже готовился к своему сегодняшнему триумфу — полной смене кадров в Министерстве. Сейчас он мысленно прокручивал в голове свою речь и вертел в руках свой котелок.
Став Министром Магии, он разработал гениальный план — ждать, пока Пожиратели Смерти и Орден Феникса сойдут с ума от последствий Тёмной Магии и перебьют друг друга. Тогда он останется один на политических вершинах. И всё сработало!
Нападений практически не было — значит, Пожиратели поубивали друг друга. Дамблдор вылетел со всех постов и рассказывал кентаврам Запретного леса о силе любви. Недавно самоубился в ходе рискованного магического эксперимента. Сам-Знаешь-Кто, наверное, уже совсем спятил и бродит где-то в пустоте. Всё неплохо сложилось.
— Министр, к Вам со срочной аудиенцией глава Отдела Тайн, — сообщила вошедшая после стука секретарша.
Надо бы заранее предупреждать…
— Пусть зайдёт, — приказал он.
В его кабинет зашёл глава Отдела Тайн.
— Здравствуйте, господин Министр.
Вошедший обладал звучным голосом и прямо сейчас мял в руках какой-то серебристый сгусток. Фадж знал, что в кабинете он в абсолютной безопасности. Его и гостя разделяет мощная защита кабинета, а рядом охрана. Верные люди, которых проверили на оборотное, ментальные закладки, метаморфизм, посторонние клятвы, на Чёрную Метку и прочее…
Корнелиус почувствовал на себе пристальный взгляд из-под маски. Несмотря на то, что у гостя не было видно даже глаз, он был готов поклясться — взгляд был бессмысленно дурацкий и хитрый одновременно. После того как он узнал, что по должности его сотрудник иногда применял Тёмную Магию в исследовательских целях, он не сомневался — бедняга тоже псих, как и многие другие, хоть и не буйный.
Худощавый человек выпрямился, насколько ему позволяли привычно ссутуленные плечи, торопливо вошёл и присел на самый краешек гостевого кресла.
Глава Отдела Тайн был хорошим специалистом. Чего только стоят внедрённые в последнее время сверхэластичные материалы и саморазлагающаяся упаковка. Отдельной благодарности достойны новые скоростные лифты в Министерстве со встроенными абсорберами перегрузок.
У них установились доверительные отношения — тот признавал талант администратора у Корнелиуса. Его знакомый был не только знающим магом, но и не воротил нос от неволшебников и обладал нестандартным взглядом на вещи. В своё время Корнелиус поднял досье на этого человека, особенно его удивили вступительные экзамены в Отдел Тайн. Среди сотен вопросов бывали разные, в том числе и не имеющие отношения к Магии. Например: «Как измерить внутреннюю диагональ кирпича между верхним правым и нижним левым углом?». Кто-то использовал заклинания, кто-то разрезал кирпич и мерил, маги из семей неволшебников вспоминали теорему Пифагора. Будущий глава Отдела Тайн просто подвинул кирпич на его длину, а затем достал из кармана рулетку и померил искомое расстояние.
Но ценил он этого человека не за разнообразные фокусы. Глава Отдела Тайн фактически поддержал реформы нового Министра Магии и, несмотря на погром, который учинили Пожиратели в Министерстве из-за попустительства прежнего Министра и главы Аврората, сумел достать Корнелиусу рабочий хроноворот.
Гость смущённо вертел в перчатках серебристый комочек, словно высматривая в обивке подходящее местечко, чтобы его приткнуть, как магл жвачку. А потом, не найдя такового, поспешно сел и сунул комочек в карман. Сумев обуздать эту свою суетливость, маг судорожно сцепил руки, глядя на него через голубоватую маску.
— В Министерстве ходят слухи, что вы хотите провести большие кадровые перестановки, в том числе и сменить главу Отдела Тайн, господин Министр? — осведомился маг исполненным снисходительного дружелюбия голосом.
— Что-то тебя беспокоит? — доброжелательно продолжил Корнелиус. — Тебе пора на заслуженный отдых. Ты всегда будешь ценным специалистом и можешь продолжить свои исследования. Теоретически. Ведь мы оба знаем — работа у тебя вредная. Может, ты расстроен или чувствуешь себя неудовлетворённым из-за своего перемещения — сейчас, когда пришло время?
Поскольку гость по-прежнему не отвечал, Фадж перегнулся через матово-белый прямоугольный стол и самым своим обаятельным тоном потребовал:
— Давай-ка, дружище, выкладывай.
Глава Отдела Тайн продолжал сидеть, опустив голову. Он только поднял свой отсутствующий взгляд голубоватых камней в маске, пока не упёрся им в Фаджа, и слегка вздрогнул. Казалось, тело его съёжилось, а руки вцепились одна в другую неразрывной хваткой.
— Я знаю, — сказал он тихо и с большим усилием, — ты думаешь, что я сумасшедший.
Фадж откинулся в кресле и попытался придать бровям удивлённый изгиб.
— О, не стоит изображать изумление, — продолжал Глава Отдела Тайн. Теперь он говорил более уверенно, так как первый шаг был сделан. — Ты так же хорошо знаешь значение этого слова, как и я. Даже лучше — нам ведь обоим пришлось провести исторические исследования по этой теме. Как в магическом мире, так и в немагическом.
Но отвечать Фаджу не потребовалось.
— Сумасшествие, — задумчиво повторил гость. — Существенное отклонение от нормы. Неспособность приспосабливаться ко всем правилам, лежащим в основе человеческого поведения.
— Ерунда! — сказал Фадж, овладев собой и напуская на лицо самую тёплую и неотразимую из своих улыбок. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Ты немножко устал, выбит из колеи, потому нервы у тебя расшатаны — это вполне понятно, принимая во внимание ту ношу, которая была на тебя возложена так долго. В мире прошла Вторая Магическая Война, в Англии отгремела Гражданская Война, а ты всё работаешь! Небольшой отдых восстановит твои силы, хороший долговременный отпуск подальше от всего этого. А насчёт того, что ты… Ну, это просто смешно.
— Нет, — возразил его собеседник, пригвождая Фаджа взглядом. — Ты думаешь, что я сумасшедший, как и почти все сотрудники закрытой части Отдела Тайн, как Пожиратели Смерти и как Орден Феникса. Вот почему ты готовишься заместить нас своими людьми, которых уже почти год обучаешь в своём «Институте политического руководства». И это после того, как с помощью Отдела Тайн и при моей помощи ты стал Министром Магии.
Фадж не нашёл, что противопоставить непреложности этого заявления. Впервые за всё время он улыбнулся как-то неуверенно. Начал было что-то говорить, но не решился продолжать и посмотрел на гостя в надежде, что тот заговорит, но тот снова вперил глаза в пол.
Фадж откинулся на спинку стула и задумался. Когда он опять заговорил, его голос звучал естественней, без прежних утешительных и отеческих интонаций.
— Хорошо, дружище. Но скажи мне честно: неужели ты и твои коллеги не почувствуют себя счастливей после того, как вас
