— Ну, в бой, — сказал он Малэну и потянул крышку люка на себя.
* * * * *
Люсиль вскрикнула, когда сержант Шаллон опрокинул ее на кровать. Она было понадеялась, что теперь, когда жители деревни стоят у ворот замка, будет в безопасности, но верзила-сержант поднялся за ней по лестнице и пихнул на широкое покрывало. Заплакал Патрик, но Люсиль ничего не могла поделать.
Хор запел об ангелах, сходящих на землю. Люсиль была уверена, что это Ричард каким-то образом убедил их прийти, но что еще он затеял, она не знала, и опасалась, что уже никогда не узнает, потому что сержант Шаллон уже стянул мундир и теперь отстегивал с гусарских рейтуз помочи.
— Обожгла меня, сучка! — прорычал он, и на мгновение остановился, чтобы наотмашь ударить ее по лицу обоженной ладонью. — Сука!
Люсиль попыталась слезть с кровати и застыла, когла Шаллон ткнул пистолет прямо ей в лоб. Он улыбнулся, заметив ужас в ее глазах, потом сунул пистолет под мышку и принялся стягивать рейтузы.
— Спасибо императору, научил нас обхождению с дамами, — рассуждал он. — Итальянские юбки, испанские юбки, португальские юбки — каких только не приходилось задирать! Так что лучше приготовься. Я не из тех, кто любит, чтобы его сначала помурыжили.
Шум открывающегося люка заставил Шаллона поднять голову, но он даже не успел выхватить пистолет из-под мышки, как в лицо ему врезались башмаки Шарпа. От удара Шаллон пошатнулся и рухнул, спущенные рейтузы запутались у него в ногах, так что подняться он уже не смог. Англичанин уперся коленом ему в грудь, зажав одной рукой рот, а второй прижимая пистолет к шее. Он улыбнулся, и тут Шаллону впервые стало страшно.
— Давай, — негромко сказал Шарп, вставая с него. Его рванули вверх, и прямо перед собой он увидел сержанта императорской гвардии с на редкость недружелюбным выражением лица.
— Придержите-ка его, майор, — попросил Малэн.
Шарп крепко держал Шаллона, а Малэн, усмехаясь, изо всех сил пнул его между ног.
— Иисусе! — благоговейно воскликнул Шарп, отпуская падающего Шаллона. — Он месяц ходить не сможет!
Он ухмыльнулся Люсиль, которая прижала к себе Патрика.
— Где Мари?
— С ней все в порядке. Она у себя в комнате.
— С тобой теперь тоже все в порядке, — сказал Шарп и показал на Жака. — Ты, конечно, узнала сержанта Малэна.
— Как я рада тебя видеть, Жак, — горячо воскликнула Люсиль.
— Мадам, — галантно отозвался Малэн, пригладил свои роскошные усы и отвесил ей неуклюжий поклон.
— Что стряслось? — прокричал снизу мэтр Лорсэ. Он услышал удар, когда Шарп прыгнул на Шаллона, и второй, еще более тяжелый удар, когда за ним последовал Малэн, и теперь пытался вообразить, что Шаллон может вытворять с женщиной. — Что ты там делаешь?
Шарп распахнул дверь.
— Лорсэ? — позвал он. — Это майор Шарп. Четверо твоих людей у меня под замком, и моя женщина, и мой ребенок тоже со мной, и со мной тут императорский гвардеец, которому страшно хочется кого-нибудь прикончить, а вот золота у меня нет и никогда не было. И прямо сейчас я спускаюсь вниз, так что если хочешь драться, милости просим, но, если хочешь остаться в живых, вынь-ка рубин и садись за стол как умненький законник.
Жак Малэн стащил стонущего Шаллона вниз по лестнице, и Шарп запер его, Лорсэ и последнего оставшегося гусара в заброшенной часовне. До утра, пока у него не выдастся минутка ими заняться, у них будет время покаяться в грехах, но сейчас у него были дела поважнее. Он послал Жака отпереть ворота, а сам принялся разводить огонь в парадном зале, потому что все, кто пел в хоре, успели промерзнуть до костей.
Он развел огонь, и они с Жаком Малэном спустились в погреб, чтобы достать пыльные бутылки, которые заложили на хранение еще до Революции, и, прислушиваясь к взрывам смеха, Шарп удивлялся, где Люсиль сумела раздобыть столько еды. Похоже, он все-таки останется в Нормандии. Наступило Рождество, у него, наконец, появились соседи, и он вернулся домой.
21. Дьявол Шарпа
(пер. Владис. Танкевич)
Пролог
Посвящается Тоби Иди, агенту и другу, терпевшему нас с Шарпом столько лет
На шестнадцать человек приходилось двенадцать мулов, а ехать хотели все. Атмосфера была накалена как в переносном, так и в буквальном смысле: душный и липкий воздух на берегу бухты у крохотного городка, зажатого между двумя огромными чёрными утёсами, не тревожило ни малейшее дуновение ветерка. Где-то в холмах слышались раскаты грома.
Светило подбиралось к зениту. У колючих кустов, усеянных маленькими белыми розами, на самом солнцепёке жарились мулы вместе с приведшими их чёрными рабами. Белые — пятнадцать военных и один штатский, истекали потом в горячей тени раскидистых вечнозелёных деревьев. Пахло розами, миртом и водорослями.
Вдали маячили два военных корабля с серыми от ветров парусами. На входе в гавань бросил якорь испанский фрегат. Глубина бухты не позволила ему подойти ближе, и к берегу шестнадцати его пассажирам пришлось добираться на баркасах.
— Если джентльмены запасутся терпением, недостающие мулы скоро будут здесь. Прошу прощения за накладку. — покрытая крупными каплями пота физиономия юного британского лейтенанта выражала искреннее раскаяние, — Понимаете, мы-то ждали четырнадцать человек, а прибыло шестнадцать. Нет, конечно, мулов, то есть, и так не хватило бы, но в смысле… Старший адъютант, он сказал, что пришлёт ещё… Ну, вы понимаете, да?
Поток путаных объяснений иссяк, когда до лейтенанта дошло, что его слов большая часть прибывших как раз и не понимает. Лейтенант покраснел и смущённо обратился к высокому темноволосому офицеру в видавшей виды куртке 95-го стрелкового полка:
— Не переведёте им, сэр?
— Мулы на подходе. — коротко бросил стрелок спутникам по-испански.
Несмотря на то, что миновало почти шесть лет с тех пор, как он пользовался этим языком, тридцативосьмидневное путешествие на испанском судне воскресило навык. Стрелок поинтересовался у лейтенанта:
— Почему бы нам не прогуляться пешком?
— Восемь километров, сэр, и всё вгору. — лейтенант виновато указал на дорогу, вьющуюся по склону холма, поднимающегося над вершинами деревьев, — Нет, правда, сэр, лучше дождаться мулов.
Невразумительное бурчание собеседника юноша принял за согласие и, поколебавшись, шагнул к стрелку:
— Сэр?
— Что?
— Хотел спросить, — внезапно оробев, лейтенант попятился обратно, — А, ладно, сэр. Неважно.
— Ради Бога, парень, спрашивай. Я тебя не укушу.
— Это насчёт моего отца, сэр. Он часто о вас рассказывал, и я подумал, может, вы помните его? Он был под Саламанкой, сэр. Хардакр? Капитан Роланд Хардакр?
— Хардакр… Не припоминаю.
— Он погиб под Сан-Себастьяном. — тихо добавил лейтенант, будто эта деталь могла оживить образ его отца в памяти старшего офицера.
Мужчина в поношенной зелёной куртке тяжело вздохнул, что можно было истолковать как сочувствие, но на деле стрелок просто растерялся. Он всегда терялся в таких ситуациях, не зная, как ему реагировать. Война убила тысячи мужчин, сделав их жён вдовами, а их детей — сиротами. Едва ли у кого-то хватило бы сердца пожалеть их всех.
— Извини, парень. Я не был с ним знаком.
— В любом случае, сэр, для меня честь встретить вас. — упавшим голосом произнёс лейтенант и отступил назад.
Высокого стрелка с рассечённой шрамом щекой и тёмной шевелюрой, в которой серебряно блестели нити седины, звали Ричард Шарп. На его зелёной куртке, заношенной до такой степени, что ею побрезговал бы и старьёвщик, красовались майорские знаки различия, хотя войну Шарп закончил подполковником. Впрочем, несмотря на форму и палаш, сейчас он был скорее сельским обывателем, чем военным.
Шарп окинул хмурым взглядом сверкающую солнцем морскую гладь и парусники, стерегущие этот Богом забытый остров. Шрам придавал стрелку вид насмешливый и слегка жёлчный. Его товарищ, напротив, лучился искренним добродушием. Рослый, даже выше Шарпа, он и был тем единственным штатским в компании солдат. Его коричневое шерстяное пальто и чёрные панталоны не слишком подходили для тропиков. Из-за одежды и непомерной полноты он обильно потел, что, впрочем, никак не отражалось на его жизнерадостности. С равным интересом здоровяк разглядывал тёмные скалы, индийские смоковницы, хижины рабов, дождевые тучи над вулканическими пиками, море, городишко и, в конце концов, вынес вердикт:
— Что за унылая дыра!
То же самое мистер Патрик Харпер (а это был именно он) сказал утром, обозревая остров с палубы «Эспириту Санто».
— Ублюдок лучшего не заслужил. — лениво отозвался Шарп.
— Дыра и есть. Как они вообще открыли это местечко? Тут же тысячи километров до ближайшей суши!
— Наверно, корабль сбился с курса и в аккурат уткнулся в эту чёртову скалу.
