— Потому что я в этом не заинтересована, помнишь?
Злость на его лице исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись самоуверенной улыбкой.
— Да, я помню. Только сейчас я собираюсь заставить тебя изменить свое мнение.
Глава 3
— Кейт. Прекрати затягивать.
Этан окинул ее осуждающим взглядом, когда она придумала еще одно оправдание, чтобы отложить их отъезд. Было почти четыре часа утра, и он начинал терять терпение.
— Я ничего не затягиваю, — возмутилась она. — Мы всегда убираемся, прежде чем отправиться домой после аукциона.
Ее руки были заняты пустыми коробками из-под фарфора.
Если она станет откладывать их отъезд, он засунет ее в свой лимузин силой, не обращая внимания на сопротивление.
— У тебя есть сотрудники, которые могут проконтролировать уборку, и ты это знаешь. Тебе не нужно оставаться здесь.
— Нет, нужно. Я никому не доверяю семейный фарфор. — Она бросила извиняющийся взгляд в сторону своей ассистентки: — Без обид, Жанин.
Жанин, которая выглядела настолько уставшей, что явно была готова лечь спать прямо на блестящем древесном полу, даже не заметила оскорбления.
— Что?
Этан положил руку на опущенное плечо девушки.
— Идите домой, — сказал он усталой ассистентке. — Я закончу здесь с Кейт.
— Правда?
Благодарность осветила лицо молодой женщины, пока она не вспомнила свое место и не бросила обеспокоенный взгляд на Кейт:
— Прости, Кейт. Можно?
На лице Кейт отразилась смесь раздражения и беспокойства, но она быстро спрятала их под улыбкой:
— Конечно. Ты отлично поработала сегодня. Я слишком тебя задержала. Иди отдыхай, увидимся завтра.
Жанин не нужно было повторять дважды. За десять секунд она поставила свои коробки на стол для аукциона, надела плащ и выбежала из пустого зала, оставляя Кейт и Этана наедине.
— Это было немного нагло с твоей стороны, — сказала Кейт, избегая его взгляда, и направилась к столу. — Мне нужна была ее помощь.
Этан наблюдал за тем, как она несет пустые коробки. Она двигалась с невероятной грацией, такая же гибкая и проворная в вечернем платье и туфлях, какой была в бикини и сандалиях. Как и раньше, она излучала чувственность, которая притягивала его с силой магнита. Этан с трудом справлялся с желанием затащить ее в какой-нибудь темный угол.
— Это было необходимо, — сказал он, заставляя себя вернуться к главной теме. — Ты пытаешься избежать меня, но эта бедняга тут ни при чем.
— Я не избегаю тебя, — ответила она, поворачиваясь, чтобы он не прикоснулся к ней. — Просто у меня есть дела.
Он хотел выбить ее из колеи. Он хотел, чтобы она нервничала и волновалась. Он хотел зарыться пальцами в шелк ее волос, прижаться губами к ее коже и вдыхать ее аромат, пока не закружится голова.
— Мы договорились выехать в два.
— Нет, ты договорился, — возразила она.
— Все ушли уже час назад. — Он наклонился к Кейт. — Уже пора.
Ее глаза расширились, но она продолжала стоять на своем:
— Это твое мнение.
— Нервничаешь?
— Конечно нет. Я просто не люблю бросать работу на полпути.
— Что еще нужно закончить?
— Помимо того, что надо сложить все подсвечники и фарфор, нужно убрать вырученные деньги.
— Оставь подсвечники и фарфор. Мы уберем деньги и поедем.
Она поджала губы, в ней сражались раздражение и беспокойство.
— Хорошо.
Он поднял руку и указал на дверь:
— Пойдем?
Кейт наклонилась, чтобы взять маленькую черную коробку из-под стола, куда она поставила переносной сейф. Он начал раздражаться. Так было всегда: она тащила его, и он шел за ней, как бездомный щенок, слишком поглощенный своим желанием порадовать ее. Он выпрямился и медленно выдохнул. Господи, что же с ним такое? Этан прикусил губу и заставил себя расслабить руки. Он просто должен был удовлетворить свою похоть и покончить с ней.
Через три минуты, после поездки наверх в лифте из красного дерева и меди, они с Кейт вошли в офис ее отца.
— Я вижу, ты ничего здесь не изменила, — проговорил Этан, когда она включила лампу и поставила коробку с деньгами на стол.
— А зачем мне это делать?
— А разве женщины занимаются не этим?
Насыщенные бордовые и зеленые тона, гарвардская клетка, доминировали в интерьере. Кейт казалась меньше в этой атмосфере, словно тень ее отца гасила ее внутренний свет.
— Мне нравится комната в таком виде, — настаивала она, подняв подбородок. — Так проще помнить о нем.
На мгновение Этан почувствовал себя в прошлом, когда он стоял запуганным работником перед этим самым столом, а Каррингтон допрашивал его, ругал и угрожал.
— Я думал, что ты, по крайней мере, избавишься от этой фотографии, которую ненавидишь.
Он обошел стол и указал на фотографию в ореховой рамке, на которую он всегда смотрел, когда Каррингтон читал одну из своих нотаций.
— Это не так, — ответила она, наклонившись слишком поздно, не успев схватить ее.
— Нет?
Этан улыбнулся и поднес фотографию к желтой лампе. На ней десятилетняя Кейт, с редкими зубами и длинными ногами, прижимала к груди свой первый хлыст, а из-за плеча радостно улыбался ее отец.
— Ты всегда мне говорила, что ненавидишь.
Она попыталась выхватить фотографию, но он поднял руку, чтобы она не смогла достать.
— Здесь папа хорошо получился, — сказала она после еще одной неудачной попытки.
Наконец она сдалась и отвернулась, принявшись набирать шифр в сейфе.
— Ты здесь тоже хорошо получилась, — сказал Этан.
Он аккуратно поставил фотографию возле чернильницы и провел пальцами по снимку.
Тем летом, когда Кейт отдала ему хлыст, сказав, что он ее самый лучший друг, Этану так хотелось поцеловать ее, что сердце сжималось. Но даже тогда он понимал, что она недоступна для него. Прислуга не целует дочь своего начальника.
— Мне нравился этот ребенок на фотографии.
— Значит, сейчас я тебе не нравлюсь.
— Я этого не говорил.
Хотя это была правда. Оглядываясь назад, он понимал, что она все время играла с ним. Он выполнял все, что она просила, и даже больше, чтобы доставить ей удовольствие. Что угодно, чтобы заставить ее улыбнуться.
— Тебе и не нужно было этого говорить, — ответила она. — Я слышала это постоянно.
— Ты закончила, Кейт?
Он не хотел дальше погружаться в прошлое. Эта комната казалась старой, душной. Она всколыхнула все детские страхи и чувства, которых он не испытывал много лет. Словно он был недостаточно хорош. До сих пор.
— Дай мне еще минуту.
Он направился к темным окнам, глядя на свое отражение. Ему не о чем было беспокоиться. Сейчас власть была в его руках. Черт, он мог бы снести все здание Каррингтонов до основания! Злясь на себя, он отвернулся от окна и посмотрел на наклоненную голову Кейт. Он сжал руки за спиной, пытаясь догадаться, какое оправдание Кейт придумает, когда закончит убирать деньги. Изобразит усталость? Посмотрит на него блестящими зелеными глазами и попросит отсрочки? И придется ли ему бороться с желанием доставить ей удовольствие? Обнять и поклясться отдать ей все, что она захочет, когда страсть будет разгораться между ними.
