Я сижу ни жива ни мертва. Понимаю, что речь идет о моей квартире. У Владиславы в опекунском совете оказалась знакомая, которая помогла ей оформить опекунство, сейчас они продадут мою квартиру под видом улучшения жилищных условий, мне купят домик-развалюху в селе, а деньги за квартиру дорогая тетушка присвоит себе. Сколько таких историй я наслушалась в детдоме!
Меня трясет, я беззвучно плачу, боясь всхлипнуть, чтобы себя не выдать. В голове стучит только одна мысль — чтобы Владислава не увидела в прихожей мои босоножки. Хорошо, что я поставила их на полку для обуви, если бы только она оказалась не такой наблюдательной!
В шкафу я просидела не меньше часа, пока тетке не перезвонили, и она не ушла куда-то, предварительно созвонившись со своим Германом.
Выбираюсь из шкафа на четвереньках и некоторое время сижу на полу, хватая ртом воздух, будто меня выбросило на берег после шторма. Как только дыхание восстанавливается, со всех ног бегу в прихожую, трясущимися руками застегиваю босоножки и бегу.
К Тимуру. Он должен меня защитить, он обязан. Потому что кроме него у меня никого нет на всем белом свете.
Глава 9
Офис Талерова расположен в самом центре — в Сердце Города, и это не красивая метафора. Так называется бизнес-центр, в котором Талеров скупил чуть ли не половину этажей. Осталось теперь понять, как найти самого Тимура.
Толкаю красивую стеклянную дверь и вхожу в здание. Красивый строгий холл со стойкой администрации. Мне любезно указывают, какие этажи занимает компания «Индастрил инжиринг», и я иду к лифту.
А дальше начинается настоящий квест. Куда бы я ни сунулась, меня отфутболивают будто щенка.
— Я к Тимуру Талерову, — говорю на входе двум огромным амбалам-охранникам.
— Вам назначено? — спрашивают амбалы.
— Нет.
— Девушка, освободите помещение.
— Я Доминика Гордиевская, я из детского дома, — пытаюсь объясниться. Они смотрят на меня и ржут.
— А там у вам в детском доме все такие ляльки?
Я смущаюсь и набрасываю капюшон тонкого худи. Один из амбалов достает телефон.
— Вика, тут девчонка к боссу пробивается, говорит, из детского дома. Может, подойдешь?
К посту подходит холеная девица с ледяными глазами и окатывает меня таким же ледяным взглядом.
— Вы ему кто?
— Я… Я Доминика. Никто…
У меня даже колени подгибаются, когда я это понимаю. Я ему никто. А он для меня самый близкий человек на планете, но девице и амбалам это точно неинтересно.
Наверное, у меня совсем убитый вид, потому что ледяная Вика решает сжалиться.
— Тимур Демьянович уехал совсем недавно, если ты поторопишься, застанешь его на паркинге. Он обычно в такое время обедает в «Резиденте», это если вдруг не успеешь…
Я захлебываюсь в благодарностях и бегу. На паркинг можно добраться с помощью лифта, как крикнул мне вдогонку один из амбалов, а я бегу и внутренне удивляюсь, как у меня получается ориентироваться в этих каменных джунглях.
Машину Талерова я замечаю сразу. Точнее, я вижу Тимура в машине с открытым верхом — кажется, это называется кабриолет? А рядом… Я застываю и медленно сглатываю. Рядом сидит девушка такой умпомрачительной красоты, что мне хочется закрыть руками лицо.
Она что-то говорит Тимуру, он кривит уголок рта — это то, что заменяет Тиму Талеру улыбку. И меня немного отпускает. Если бы он ей улыбнулся, я бы умерла, не сходя с места.
Тимур начинает выруливать с парковки, и я понимаю, что потеряла время. Мне не стоило разглядывать его девушку, а нужно было сразу его позвать. Я бегу наперерез машине и падаю на капот.
— Идиотка! Ненормальная! — вопит спутница Тимура, он выскакивает из машины и бросается ко мне. В мое запястье впиваются стальные тиски, но я так рада его видеть, что не чувствую боли.
— Тим! — я протягиваю вторую руку, мой голос дрожит, а по щекам льются слезы. — Тим, это я, Доминика…
И сползаю по капоту вниз, к колесу. Тим отпускает мою руку и падает возле меня на колени.
— Доминика? Это ты? Что ты здесь делаешь? Почему ты плачешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А я понимаю, что он меня не узнал и плачу еще горше. Мне было двенадцать, когда мы виделись в последний раз, прошло четыре года, неужели ему ни разу не захотелось меня увидеть?
— Тимур, что это за девушка? — противно взвизгивает девица из машины Тима, а я понимаю, что они скорее всего встречаются. Он возит ее обедать, и наверное, с ней спит. Конечно, Тимур взрослый мужчина, ему тридцать лет, и конечно, он спит с женщинами. Если бы только осознание этого так не выворачивало душу…
— Доминика! — Тим встряхивает меня, а я начинаю сбивчиво говорить, чтобы он не подумал, что я просто его подкарауливаю. Чтобы не подумал, что я его преследую.
Если я стану обузой или опротивею Тимуру Талерову, я этого не переживу. Я шмыгаю носом, размазываю слезы и говорю, говорю, говорю… Про Владу, про то как она хотела обрезать мне волосы, про то, как я ее раздражаю, про то, как она тратит на себя мои деньги. И про то, что я сегодня услышала.
Тимур каменеет, а потом достает телефон. Он отдает распоряжения — кратко, отрывисто, а я прячу лицо в ладонях, потому что слишком больно на него смотреть. На него, и на его крысу, которая вышла из автомобиля и бродит вокруг нас с недовольным лицом.
Приходят какие-то люди, похожие на тех двух амбалов-охранников, и ведут меня в офис. Секретарь Вика оказывается уже не такой ледяной, приносит мне чай и печенье, и я понимаю, что проголодалась.
Приходят несколько мужчин, представляются, но я от волнения ничего не запоминаю. Это юристы компании, они выспрашивают у меня все очень подробно и все время делают пометки. Мне уютно здесь, потому что это его офис, Тимура. Я засыпаю в углу между кулером и кофе-машиной, и мне снится, как Тим учит нас, детдомовских малышей, делать тайники. Мы их называем «секретики».
Я делаю ямку, выстилаю ее фольгой от конфеты, внутрь кладу бусинку, которую выпросила у воспитательницы. Тим подходит и помогает мне присыпать песком ямку, накрытую стеклышком. Затем берет мой палец и осторожно проделывает в песке над стеклышком круглое отверстие. Я зачаровано смотрю, как таинственно переливается фольга под стеклом, и бусинка кажется мне настоящим кладом.
— Доминика, — меня трясут за плечо, и я вскидываю голову, — просыпайся, деточка.
Я вижу встревоженное лицо Татьяны Борисовны. Лихорадочно соображаю, откуда она здесь взялась. Я точно помню, что уснула в офисе Тимура, а не в детдоме.
Вокруг все та же офисная обстановка, и я понимаю, что Борисовну вызвал Тимур.
— Почему ты не пришла ко мне и не рассказала, что она тебя обижает?
Я молчу. Потому что знаю — единственный, кто мне безоговорочно верит и который всегда поможет — это Тим Талер. Я правильно пришла.
…Владиславу лишили опекунства буквально за нескольких дней. Об этом много писали в газетах, ее чуть не посадили за аферу вместе с ее подругой, сотрудницей опекунского совета. Тимур меня не навещал и со мной не встречался, и я больше не появлялась у него в офисе.
Я снова вернулась в детдом и первое, что сделала — достала из тайника свою тетрадку, где написала: «Тим Талер, я тебя люблю!»
Глава 10
Год назад
Сегодня у нас выпускной бал. Все мальчики-выпускники наряжены в красивые костюмы, а девочки-выпускницы — в платья от известного дизайнера. Я догадываюсь, что наряды купил Тимур, да все, наверное, догадываются. Мое платье прибыло отдельно, упакованное в коробку, с туфлями и клатчем. Оно удивительное. Дымчато серое, которое очень идет к моим черным волосам и молочной коже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Если бы я была блондинкой, то смотрелась бы в нем как бледная поганка, но я брюнетка, а у Тима Талера потрясающий вкус.
С самого утра у нас царит суматоха, девочкам делают прически, для этого в детдом приехала бывшая воспитанница Лариса, она работает стилистом в дорогом салоне. И мы друг другу помогаем.
