Салим перевозил их из города в город. Сменялись общежития, вагончики, коммуналки с миллионом чужих, неприветливых лиц. Не изменялась тоска в глазах матери, с которой она каждый раз смотрела на схожий цвет волос или фигуру с тем призраком, что иногда снился Джамале. Не изменялись страх и ненависть, с которой Салим смотрел на маленькую Джамалу.
— Ты не нужна мне, — сказал он однажды ее матери. — Я возьму себе другую, не такую красивую, но она родит мне детей и будет довольна, а ты можешь и дальше тосковать о том, кто никогда не любил ни тебя, ни твою дочь.
— Хорошо, — ответила Малика. — Я не буду больше тосковать о нем. Я буду улыбаться тебе и рожу тебе столько детей, сколько захочешь. Но им нужен дом, а не эти бесконечные переезды.
Джамала впервые остро чувствовала ложь в каждом слове и взгляде матери. В ее красивых песнях, которые она теперь пела в старом беленом доме с хлипким забором из деревянных палочек. Она впервые стала стесняться мать из-за большого, круглого живота, с которым та повела «свою красавицу» на праздник первого сентября, и впервые, переборов стеснительность, сама подошла к незнакомой девочке, так же одиноко стоящей в стороне от остальных ребят. Лишь бы только мама не пошла ее знакомить и рассказывать, какая трусишка у нее дочь.
— Здравствуй! — почти правильно выпалила Джамала, улыбаясь изо всех сил. Девочка со смешной стрижкой «горшком» повернулась и удивленно посмотрела на нее, а потом неуверенно улыбнулась.
— Привет.
— Я здесь новенькая, а ты? — сердечко бедной Джамалы готово было выпрыгнуть из груди от страха и непривычной смелости.
— Я тоже, — ответила девочка. — Как тебя зовут? У тебя необычное имя, — она еще раз улыбнулась и потрогала пальцами толстенную косу Джамалы. — И необычные волосы.
— А… — растерялась первая. — А у тебя очень красивое платье! Ты откуда?
— Из Ленинграда.
— Из Ленинграда?! — походя, громко рассмеялся белобрысый пацан с загорелой дотемна кожей и удивительно серыми на ее фоне глазами. — Нет такого города!
====== 4 ======
— Есть такая буква! — сказал Петрович, нажимая кнопку звонка искомой квартиры.
Новое утро принесло грузчиков, новую технику, мебель, сборщиков и снег. Трудно сказать чему/кому из них Ольга порадовалась больше, но спустя буквально полчаса она поспешила сбежать из квартиры, ставшей маленьким заводом по производству большого количества шума. Подготовиться здесь сейчас к очередному совещанию просто никак не представлялось возможным, и она решила воспользоваться свободным временем в ознакомительных целях. Как изменился Городок за последние несколько лет? Что в нем появилось нового или осталось старым. К примеру, раньше в этом здании находился небольшой магазин цифровой техники, а теперь типография, рекламное агентство, «фото за 4 минуты» и канцелярская лавка одновременно.
Припарковав машину у вытянутого двухэтажного строения, отделанного новеньким дешевым сайдингом, Ольга поднялась по скользким ступеням, присыпанным свежим снегом.
Предприимчивый бизнесмен не стал париться, а сделал на все свои организации разные вывески и одну общую «приемную», заодно служащую магазином и «быстрым фото».
— Здравствуйте, — дежурно произносит молодая женщина, не отрываясь от работы за компьютером. Она обрабатывает изображение сорокапятилетнего городчанина для последней в его жизни замены паспорта. Сам он сидит тут же и разглядывает преимущественно томных красоток в образцах фоторамок. По Ольге скользнул оценивающим взглядом, явно присвоил ей один из предпоследних баллов по собственным предпочтениям и вновь вернулся к созерцанию стандартных красотковых прелестей.
— Здравствуйте, — улыбнулась Ольга, узнав в местной сотруднице свою вчерашнюю незнакомку на каблуках. Сегодня она предпочла кроссовки, джинсы и теплый свитер крупной вязки, который бессовестно повторяет контуры ее красивой фигуры. И если вчера, в мельтешении слезоточивых солнечных лучей, Ольга запомнила лишь неустойчивость положения летящей (почти в прямом смысле) девушки, ее милую, испуганно/извиняющуюся улыбку и темно-блестящие волны волос, то сегодня без суматохи и ледяного крошева под ногами Ольге хватило одного взгляда рассмотреть/отметить милый овал лица, красивые губы, где верхняя чуть тоньше нижней, из-за чего постоянно кажется, что незнакомка улыбается, аккуратный носик, немного несимметричные брови, нисколько не портящие общее впечатление, скорее, наоборот, заставляют еще раз взглянуть внимательнее и, конечно, глаза – два загадочных темно-зеленых озера.
Подняв их на Ольгу, девушка почему-то страшно смутилась.
— Здрв… да… — она вновь поспешила вперить взгляд в электронное фото со сменным костюмом. Почти физически ощутив волну ее смущения, Ольга улыбнулась приятности и тайне, которая все еще осталась не раскрытой – почему же эта девушка «нетипичная» для Городка? Что в ней такого, не бросающегося ни на первый, ни на второй взгляды, но уверенно сообщающего (Ольге) сигналы пришелицы с другой совершенно планеты?
Мужик, тем временем, скучая, изучил время на циферблате больших стенных часов с логотипом чего-то рекламного, шумно вздохнул, поскреб в затылке.
«Напряжение и тебя коснулось?» – мысленно хмыкнула Кампински и поинтересовалась вслух:
— У вас есть возможность отсканировать или снять копии с А3?
Тонкие пальчики Риты задают команду «сохранить» и «распечатать». Черный принтер в углу начинает сердито фырчать и оживает бурной деятельностью.
— Да, есть, — не глядя на Ольгу, отвечает ей девушка. — Практически любой формат можно.
Новоиспеченные фото городчанина аккуратно кладутся в белый конверт и отдаются страждущему клиенту. Суетливо потоптавшись, поправив шапку и шарф, мужчина покидает мир рекламы и прочих бытовых услуг. За громко хлопнувшей дверью наступает звенящая тишина. В ней Ольга и Рита стоят друг против друга, внезапно окаменев в неловкой паузе. Так странно иногда складывается минутное молчание посреди оживленного разговора. Оно оглушает. Оно на миг лишает ориентации во времени, пространстве…. Секундомером бьется жилка у виска. Рита смотрит в глаза Ольге — обе уже не помнят о «чем речь».
— Не сейчас, — наконец, находится вторая, — я на будущее. Она вдруг ощущает себя нарушителем, вторгшимся в чужой заповедник. Но, незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности.
— Ясно, — Рита выдавливает из себя дежурную улыбку, поворачивается к столу, неловко задевает лежащую на краю папку, из которой тут же на пол высыпаются разнокалиберные готовые снимки. Пытаясь их поймать, роняет подставку с маркерами, карандашами, ручками. Краснеет.
— Я зайду позже, — сбегает Ольга, чувствуя себя препротивно.
На улице все тот же серый февраль и Городок, который теперь кажется еще более унылым, чем прежде.
Доставив мрачного, как повелителя темных сил, отца в офис, Мишка сослался на дела и поспешил улизнуть из серого здания, ставшего в последнее время тюрьмой, а не фундаментом надежности и стабильности жизни.
Сначала он хотел позвонить, но потом понял, что уже поздно — уже припарковался у подъезда нового дома, где со вчерашнего дня должна обретаться Кампински. Только вот машины ее нет на привычном (со вчерашнего дня) месте. А значит, нет и ее самой.
В четвертом классе они неожиданно подружились. Заклятые враги — Золотарев и Кампински единодушно были выбраны учителями для защиты чести класса и школы на городской физико-математической олимпиаде.
Неожиданно для самих себя они составили потрясающий дуэт, сплоченный экстремальной ситуацией. Они понимали друг друга с полуслова и полувзгляда. Дополняли и поддерживали. Они стоили сотни участников и завоевали самый высший балл. Но самая большая победа для обоих состояла в том, что они научились слышать друг друга. Это же стало и их бедой в новых сложившихся отношениях. Ибо под дружбой «не разлей вода» скрылось от посторонних глаз дикое и безумное соперничество буквально во всем, усложняющееся тем, что и Золотарев и Кампински легко могли просчитать каждый следующий шаг друг друга и успеть сделать этот шаг первым.
