Что это сейчас было? Разочарованный стон? Из моих уст?!
Я точно нарушила сотню правил приличия одним уже фактом получения удовольствия от близости с собственным пленителем. Неужели я такая развратная? Мне достаточно видеть перед собой красивое лицо, относительно похожее на Маркуса, чтобы растаять?
Рохан торопливо натягивал штаны, совершенно не обращая внимания на мои самокопания и удушливый стыд. Он чуял что-то на границе. Буркнув: – Иди к себе, – спешно вышел из хозяйской спальни, оставляя меня в одиночестве.
Нет, это уже просто оскорбительно!
Хотя бы из вежливости мог что-то сказать? Или люди мерзкие, я их презираю, но язык в горло все-таки запихну при случае? Лицемер!
Поднялась с кровати. Поправив просторное платье с задравшимся передником – пришлось брать одежду из гардероба горничных, так как владелица дома была дамой корпулентной, любящей пестрые цвета и невообразимые фасоны – на миг заглянула в двустворчатое зеркало над трюмо.
Вроде обычная.
Худая, угловатая. Волосы цвета эбенового дерева ниспадают на спину. Кожа немного темнее положенного, зато серо-зеленые глаза с интересным разрезом сейчас сверкают холодным огнем. Во мне было слишком много островного. Популярностью пользовалась Ната, подходящая по все стандарты высшего общества, а я… я всегда считала, что буду свободна от подобных условностей. И на тебе – оцениваю себя, пытаясь найти изъяны…
– Оборотнефилка, – буркнула отражению.
Что ж, признание проблемы – первый шаг к избавлению от нее.
А внизу тем временем звучали голоса.
К Рохану кто-то пришел и даже смел спорить с ним на повышенных тонах. Прокравшись на цыпочках по винтовой лестнице, села на последнюю ступеньку и прислушалась к тому, что сейчас происходило в зимнем саду.
– Трудно сказать, к чему все идет. Люди притихли, явно готовят восстание. Освобожденные раскололись на несколько общин, у самой большой тоже есть альфа. Готов поспорить – нас не оставят в покое. Нужно продолжать поиски, – требовал мужчина с надломленным сердитым голосом. Рохан отвечал с ленцой:
– У них один, а у нас двое. Бояться нечего.
– Во-во, отстань от Пятого, Дэйл. У него тут явно что-то намечалось, если меня не подводит нюх, – вмешался другой, более молодой и ехидный гость. – Неужели ты нарушил собственные правила, братец?
– Заткнись, Харад, пока я не выгрыз тебе глотку. Не твое дело, чем я занимаюсь на своей территории!
– Ты привел человека? Ты? – удивилась молодая женщина.
Неужели одна из волчиц, о которых вскользь упоминалось ранее? Их почему-то неохотно создавали. Возможно, из страха, что оборотней начнут разводить естественным путем, и контроль над популяцией будет окончательно утрачен…
– Лейла, ты хотела знать, что я думаю про ситуацию с нашими братьями, на ней и сосредоточься!
– Не могу, – томно откликнулась Лейла. – Твой питомец слишком вкусно пахнет. Может, стоит позвать ее присоединиться к нам? Все равно ведь подслушивает.
– Ах ты ж... Лана!
Совсем забыла, как хорошо оборотни умеют чувствовать чужое присутствие. Не хуже сторожевых псов. Вздрогнув от очередного рыка Рохана, я поспешно проскочила через полуоткрытую дверь в сад, стискивая в руках поднос с чайным набором – мое хрупкое алиби.
Сразу несколько пар сверкающих глаз уставились на меня в полутьме. Оборотней было пятеро, включая знакомого мне беловласого альфу.
– Какая миленькая, ул-ля-ля!
Невероятно эффектная красавица и здоровяк со шрамами сидели за столом под флуоресцентным фикусом. Рохан с низким остролицым мужчиной стояли в стороне, а выкрикнувший последнюю реплику блондинистый паренек лет двадцати оседлал одну из горгулий, спрятавшихся посреди буйной зелени.
Эти декоративные уродцы были повсюду. Я насчитала штук пятнадцать и чуть не поседела, наткнувшись на одну из них в ванной комнате. Ну и вкус же был у владельцев!
– Хотите чаю? – выпалила, надеясь, что в такой ситуации наказания удастся избежать.
Рохан в одно слитое движение оказался рядом. Прошептал страшным голосом:
– Я говорил идти к себе, а не тащиться сюда подслушивать чужие разговоры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Брось, не наседай. Неужели ты не видишь, что пугаешь ее? Лучше познакомь нас со своей ручной человечкой! – потребовал, очевидно, Харад, обладавший внешностью хищного хорька. – Как тебя зовут, милашка?
– Л-лана...
– Где ты ее подобрал? – перебила волчица, откидывая тяжелые черные локоны с плеча на спину. Ее взгляд был полон осуждения.
Раньше я считала свою мать красавицей, но на фоне Лейлы меркли все прославленные хозяйки Домов. Она была роскошна – словно черный бриллиант в короне Славии. Фигуристая знойная брюнетка с лиловыми глазами и дерзкой линией рта. Только такая женщина могла быть рядом с вожаком.
– Обычная дворняжка из низшего класса. Кто-то же должен следить за порядком, пока я с вами шкурой рискую, – объяснил Рохан, до боли сжимая мое запястье. Думает напугать? С «дворняжкой» может и прокатило бы.
Я наступила ему каблуком на ногу и торопливо добавила:
– Вы голодны? Я могу вас угостить: на кухне есть остатки печенья и сыр с плесенью.
– Фу! – рассмеялся самый младший из оборотней, а Лейла милостиво кивнула и повела рукой:
– Конечно. Будем благодарны за гостеприимство.
Пока я возилась с закусками и разливала ароматный напиток по чашкам, товарищи насели на моего «владельца» с вопросами. Их внезапно очень сильно заинтересовала моя персона. Харад даже украдкой шепнул, чтобы не давала себя в обиду.
И если что – сразу бежать к нему.
– Уверен, мы сможем поладить, – мне двусмысленно подмигнули. – А на этого сухаря не обижайся, он привык быть один. Совсем не понимает, что делать с девушками.
– Словно ты знаешь! – рассмеялся юнец, которого все называли Щенком.
Друзья Рохана вели себя подчеркнуто вежливо и дружелюбно. Никто не задирал меня, наоборот – всячески осторожничали, благодарили за угощение и старались не светить внушительными клыками. Разулыбавшаяся Лейла даже ойкнула, галантно прикрывая рот салфеткой. Словно группа друзей собралась под одной крышей, и никакого восстания и в помине не было... Как-то странно.
О делах больше не говорили, из-за чего я, конечно, расстроилась. Выходит, зря рисковала? Намеки на обстановку в городе мне бы не помешали.
– Приходи завтра к назначенному месту. Ангмар хочет, чтобы ты присутствовал при допросе, – напоследок сказал громадный Дейл – гладиатор с густой бородой и сильными, мясистыми руками.
– Не при человеке, – помрачнел Рохан, кивая на меня. – Проваливайте. Все что нужно, я скажу Ангмару лично.
– Не обижай девочку, – попросил Щенок, лучисто улыбаясь нам обоим. – Мы – оборотни. Мы должны быть лучше всех!
И вот мы остались одни. Я почти ощущала, как пульсирует жилка на лбу беловласого альфы. Мышцы на шее натянулись и окрепли. Он медленно повернулся ко мне, шевеля губами.
– Беги.
– Куда? – не поняла я.
– … со всех ног. Или отымею прямо здесь!!
7
Рохан
Ненавижу людей. Алчные похотливые лица по ту сторону барьера. Крики букмекеров и стоны толпы, жаждущей крови. Хлеба. Зрелища! Им нравилось, когда мы погибали, – вой с трибун в такие моменты становился просто невыносимым.
Забавно, ведь никто не понимал, что зверьем в Колизее были отнюдь не оборотни, сражавшиеся на арене. Наши жизни были для них игрой.
Белый выбивает дурь из палого. Рыжий прокусывает горло бурого.
Счет: Один-Один!
Ненавижу...
У бойцов были свои внутренние правила, о которых не знали владельцы противоборствующих команд. Не бей лежачего, не задевай важные органы, старайся сделать все правдоподобно и красиво – чтобы насытить зрительский голод. Иногда это прокатывало. Иногда нет.
Владельцем нашей стаи из двадцати голов был Макс по прозвищу Дырявый котел. Амбициозный дурень с пустой башкой, что и следовало из его прозвища. Он хотел зарабатывать на том же уровне, что аристократы Долорецкие, поставляющие лучший товар на рынок кровавого спорта.
