... Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. (Иов. 1, 8)
И тут же «сатан» включается в диалог со Всевышним и говорит:
... Разве даром богобоязнен Иов?
Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и всё, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле;
Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя? (Иов. 1, 9-11)
В древнееврейском оригинале сказано не «... благословит ли он Тебя?», а более резко: «... разве не проклянет Тебя в лицо?»
Правда, здесь применен глагол ??? <бэра?х>, означающий «благословлять», но почти повсюду в Библии, когда говорится о Всевышнем и об отрицательном отношении к Нему человека, вместо слова «проклинать» эвфемистически используется глагол «благословлять».
Иова настигает первое страшнейшее испытание: похищаются его стада, а на его детей, когда они пируют у старшего брата, обрушивается дом, и все они погибают. В один день обрушиваются на Иова эти беды – вестники страшных событий следуют друг за другом. И тут повествование прерывается, чтобы перейти к описанию реакции Иова. Когда подобное случается с праведником, что он делает? —
Тогда Иов встал, и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою, и пал на землю, и поклонился... (Иов. 1, 20)
Человек может упасть на землю от беды, от бессилия; но Иов пал на землю не так. Он пал, чтобы поклониться Всевышнему, Который послал ему столь тяжкие испытания. И сказал Иов:
... Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. (Иов. 1, 21)
Есть ли в приведенных словах ропот, обида, жалоба? Нет, только констатация факта: всё, что было мне дано, исходило от Всевышнего. Забрать это – Его суверенное право, я ни на что претендовать не могу, жаловаться мне не на что. Если Царь сперва поручил мне некую должность, а потом сместил с нее, то я остался при том, что имел прежде. Раньше я только благодарил Царя, а теперь не смею предъявлять никаких претензий, ибо всё принадлежит Ему.
Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно! (Иов. 1, 21)
Никаких жалоб, ни малейшего протеста против безграничной власти Бога! И повествователь далее резюмирует:
Во всём этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге. (Иов. 1, 22)
Затем настал срок второго испытания. Сатана опять предстает перед Богом, и в ответ на Его обличение: ты, мол, обвинял человека, который и теперь чист, и ничего скверного не сделал, – искуситель приводит такой довод: самое тяжелое испытание Иову еще не пришлось перенести. Далее приводится пословица, бытовавшая на Древнем Востоке:
... Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него... (Иов. 2, 4)
И в соответствии с этим изречением сатана предлагает до конца проверить верность и непоколебимость Иова:
... Но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его. (Иов. 2, 5)
«Кожа за кожу» – что это значит? Когда речь идет о «коже», т. е. о чем-то поверхностном, возможна торговля; если же дело касается проникновения «под кожу», т. е. затрагивает нечто жизненно важное для человека, то он готов поступиться очень многим, дабы избежать потери. Тем более пойдет он на всё, чтобы сохранить саму жизнь. Такова логика искусителя.
Мы видим, что он вторично предлагает Богу «простереть руку Свою» на Иова и «коснуться» этого праведника, т. е. поразить его бедами. И действительно – Бог «простер руку», и Его «рукой» оказался в данном случае сам же злой дух. Итак, Всевышний повелевает им, как Своею «рукой».
Отошел сатана от Бога и поразил Иова, как сказано, «проказою лютою», т. е. какой-то страшной кожной болезнью, связанной с перерождением кожи, нарывами от головы до ног (вспомним только что звучавшее «кожу за кожу».). И Иов с той минуты не имел покоя ни физического, ни духовного. Далее говорится, что он не мог сомкнуть глаз ни днем, ни ночью, не мог проглотить кусок пищи и выпить глоток воды без ужасающих мук, и адские страдания стали его повсечасным уделом. Всё это случилось в довершение потери детей, утраты имущества, лишения царской власти.
Как же отозвался Иов на череду неописуемых бедствий? Он оставался непорочным, что следует из слов жены:
И сказала ему жена его: ты всё еще тверд в непорочности твоей! похули Бога – и умри. (Иов. 2, 9)
Жена Иова верит, что если кто-либо пожелает ниспровергнуть весь мировой порядок, обратив проклятие на самого Творца, то он будет мгновенно сокрушен вышней силой. Однако Иов не соглашается ее слушать:
Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всём этом не согрешил Иов устами своими. (Иов. 2, 10)
Он и после второго, страшнейшего, испытания не поколебался в вере. Он не обвинил ни в чем Бога, не воспротивился Ему, не стал возражать против тех способов управления вселенной, которыми пользуется Всевышний.
Спрашивается: почему же библейские критики постоянно называют Иова бунтовщиком, мятежником, бросающим в лицо Всевышнему всевозможные обвинения? Ведь ничего подобного приписать ему нельзя. И даже после того, как друзья своими обвинениями спровоцировали Иова на его знаменитые речи, он всё же оставался твердым в своем уповании и с величайшим терпением переносил посылаемые ему страдания.
Древнееврейское слово ???? <ґа-сата?н>, «сатана», имеет числовое значение 364. Из этого древние мудрецы вывели следующее: злой дух имеет власть испытывать человека в течение 364 дней солнечного года. Значит, есть какой-то один день, в который сатана лишен такой власти. Какой же день имеется в виду? Одни мудрецы утверждали, что это День Очищения, Йом-Киппур (Лев. 23, 27-32), в который кающемуся человеку прощаются грехи; другие же полагали, что это любой день, в который человек остается верен Богу и не дает себя сбить с пути. Вот именно такой день и переживал Иов. Он противостал злому духу и не дал тому осуществить свой замысел – заставить праведника отступить от Бога.
... Но вот к Иову приходят друзья – великие мудрецы, которые горят желанием утешить страдальца. Надо думать, что, находясь в дружбе со столь глубокими мыслителями своего времени, сам будучи мудрейшим человеком, Иов вел с ними какие-то философские разговоры и раньше. Иначе что же это за мудрецы, если прежде они не касались таких тем, как Бог, управление миром, воздаяние праведным и нечестивцам? Безусловно, названные темы в своих беседах они затрагивали. Вот почему разговор, который возникает между Иовом и его друзьями в трагической, страшной ситуации страданий праведника, воспринимается как продолжение их прежних бесед, возобновленных в виде страстного диспута в ужасных и, казалось бы, неисправимых новых обстоятельствах.
Теперь вся прежняя система ценностей Иова, которая основывалась на вере в справедливость Божью, в то, что Бог воздает каждому по делам его, вдруг обернулась для него заблуждением, призраком, химерой. Центральный, самый главный и надежный столп его мировоззрения рухнул – и закачалось всё здание, и обрушилось со страшной силой. То, во что верил Иов, на что он уповал, к чему стремился, что возглашал, проповедовал, осуществлял, – разбилось вдребезги, поскольку оказалось, что из мира изгнана справедливость. Вот главное, над чем, собственно, Иов и стал напряженно размышлять, вот та проблема, к разрешению которой он устремился всеми еще сохранившимися силами ума и души.
С приходом друзей, которые, выступив первоначально в роли утешителей, быстро стали обличителями, обвинителями Иова в некой на ходу изобретаемой ими греховности, – в процессе бесед с ними пробуждаются все внутренние силы Иова и направляются к цели, именуемой теодицеей – оправданием Бога. Иов неоднократно провозглашает это целью своих речей, в общем виде формулируемой примерно так: «Несмотря на адские муки, постигшие меня, праведного человека, я буду оправдывать Бога, а не обвинять Его». Речи Иова можно было бы назвать, вводя новый термин, зоедицеей. По-гречески ??? <дзоэ?> – «жизнь». Зоедицея – «оправдание жизни», утверждение необходимости ее сохранения несмотря ни на что и нахождение для нее цели и смысла в любых, в том числе непереносимых, условиях. И хотя, казалось бы, уже прозвучали слова Иова о том, что он предпочел бы жизни смерть, вырыл бы ее, как клад, и обрадовался бы ей:
На что дан страдальцу свет, и жизнь – огорченным душою,
Которые ждут смерти – и нет ее, которые вырыли бы ее охотнее, нежели клад... (Иов. 3, 20-21)
– несмотря на это, он приложит все усилия, чтобы оправдать и Создателя, и жизнь на земле. Дальнейшее повествование как раз и будет посвящено в основном попытке Иова сохранить и оправдать всё, что он создавал в течение своей жизни сердцем, душой и разумом; оправдать перед лицом мудрых друзей, наблюдающих за тем, как рушится его вера в праведное воздаяние.
