Читаем без скачивания Улыбнись мне, Артур Эдинброг - Крейн Антонина

Я подозрительно сощурилась:

– Но почему тогда местные стонут при слове «земляне»?

– Дело в том, что за труды мне платят возможностью обучаться магии. А получается у меня… бомбически, – развёл руками Борис. – Часто всё взрываю. Говорят, это из-за того, что я иномирянин. Якобы у землян не такая аура, как у местных, и поэтому заклинания получаются неправильно. Точнее, это у местных проблемы с аурой в последние пару тысяч лет. В этом мире, будь он хоть сто раз магический, есть свои факапы, помимо Тварей. Энергия тут… поистрепалась, скажем так, чтобы не вдаваться в лишние детали. Ну а ещё у меня так себе репутация, – предыдущую фразу он проговорил задумчиво и хмуро, но тут снова взбодрился и затараторил, – потому что я очень обаятельный! Это многих бесит.

– С чего бы это? – я вскинула бровь.

– Не могут смириться с тем, как быстро и решительно я увожу их девушек, – ухмыльнулся Борис. – И, пожалуй, фамильяров тоже… – промурлыкал он и хищно ухмыльнулся.

А потом подмигнул:

– Тише, – и погасил зажигалку.

Мне прямо как-то резко поплохело. Мы же заперты в железном псевдобанковском хранилище, да?… А все вокруг заняты войной?…

«Бестолочь», – в который раз за день саму себя припечатала я. На сей раз совсем безнадёжно.

Голос Бóриса превратился в шёпот, когда он наклонился ко мне и тихо сказал:

– Не сопротивляйся, и я сделаю так, что Артур потребует приступить к разрыву вашей связи уже сегодня. Не дожидаясь конца июня. Потому что экзамены экзаменами, а он слишком щепетилен для некоторых вещей. Ты будешь свободна. Хочешь?

7. Проверки-проверочки

– … Всего-то и надо… Сама понимаешь, наверное, да?

Под конец голос Бориса расцветился всей палитрой хрипотцы, доступной половозрелым самцам.

Намёк был прозрачен до неприличия. Землянин еще и дополнил его жарким, чуть табачным дыханием с расстояния десяти сантиметров. Чтобы до меня уж наверняка дошло.

Какая мерзость.

«Естественно, не хочу», – содрогнулась я, явственно чувствуя свою беззащитность в этой дурацкой лазаретной ночнушке.

Я приготовилась дать Борису отпор всей силой двухлетнего изучения джиу-джитсу. Конечно, я не в восторге от своего положения «зверюшки» и пока не знаю, чем оно мне грозит, тем более отягчённое дракой с местным финансовым гением, но подобные способы… Нет. Просто нет.

Некоторые вещи – табу для меня. И если Артур щепетилен в этом смысле – что ж, это в плюс Артуру.

– Только посмей меня тронуть, Борис, – громко и жёстко сказала я. – И поверь, последствия тебе не понравятся.

Мой голос, в отличие от пальцев, намертво вцепившихся в подол ночной рубашки, не дрожал, а звучал очень даже убедительно. Это радует.

Темнота ответила задумчивым молчанием.

А потом мне внезапно прилетел тычок по плечу. Я уж решила – да начнется бой не на жизнь, а на честь – как вдруг поняла, что это был дружеский жест.

– Молодец, Вилка! – добродушно и даже торжественно заявил Борис Отченаш, стремительно отодвигаясь. – Тест пройден.

– Извини, что?..

– У меня аллергия на шлюх и жертв. Хотел сразу проверить: есть ли у нас с тобой шанс на дружбу.

– И ты вот ТАК обо мне подумал?!

– Ты тоже ТАК обо мне подумала! – хохотнув, парировал Борис.

Один – один.

Хотя в нормальном мире за такую «проверочку» я бы отправила в бан.

– А свет ты зачем погасил? – возмутилась я.

– Потому что бой с Тварями кончился! – хмыкнул Борис. – Чувствуешь? Пол больше не дрожит. Генераторы сейчас заработают. Так зачем бензин в зажигалке зря тратить! Ты хоть представляешь, с каким трудом я его тут добываю? Приходится кафедре Межпространства бухгалтерию вне очереди вести, чтобы они для меня потихоньку магазины Zippo обносили…

И действительно: не успел Бор договорить, как вокруг нас вдруг вспыхнули лампы.

От неожиданности я зашипела и зажмурилась, а когда открыла глаза вновь, Борис уже живописно раскинулся в позе эдакого расслабленного курортника: полулёжа, закинув руки за голову и разбросав ноги по сторонам.

Кстати, его одежду я разглядела, несмотря на темноту, достаточно точно: бордовая замшевая жилетка, рубаха с завязками, кожаные штаны, на запястьях – браслеты. Всё выдержано в тёплых корично-мускатных тонах. На указательном пальце – толстое бронзовое кольцо. Борис явно и не пытается выглядеть серьёзным дядькой-финансистом. А вот «своим парнем» – старается, да. Стиль бохо в голову ударил, и всё такое. Отрывается клерк на чужбине вне рамок дресс-кода. Детский сад, штаны на лямках.

…Я поняла, что мой внутренний диалог становится злее.

И причина этому была простой:

– Получается, на самом деле ты не знаешь способа освободить меня раньше июня?

Борис тяжело вздохнул.

Хранилище, в котором мы сидели, при свете оказалось абсолютно пустым помещением примерно три на три метра. (Потом мне расскажут, что так выглядят все комнаты Второй Защиты – это что-то вроде местных бомбоубежищ.) Вздох Отченаша запрыгал по стенам, порождая причудливое многосоставное эхо.

– Как разорвать вашу магическую связь, я не знаю. Но! Попробуй вести себя как чокнутая дура, – пожал плечами Бор. – Визжи, верещи, перемажься грязью, кусай его и все такое. Артур, конечно, хладнокровный тип, но и он не железный. Тонкая, в сущности, натура.

Я с сомнением вскинула бровь, Борис развел руками и продолжил:

– Думаю, в этом случае он сам отречётся от тебя и постарается не приближаться! Если бы мне какая-то долбанутая иномирянка ночью попробовала оттяпать большой палец или что похуже, то я бы точно послал экзамены и всё прочее на хрен ради собственного здоровья, – здраво рассудил Бор.

Я скривилась.

– Нет, если что, переспать мы с тобой тоже можем, я же не против! – встрепенулся землянин. – И, думаю, это тоже подействует, особенно если проделать это прямо в спальне Эдинброга. «Я твой дом труба шатал» – кому такое понравится? Но тактику ты сама выбирай.

Не успела я обдумать карьеру Опасной Безумицы, как дверь в хранилище со страшным скрипом распахнулась.

На пороге стояли Артур и мастер Говерик, оба слегка потрёпанные, будто присыпанные пеплом.

Ну с ума сойти. Они что, всегда ходят парой?

– Что, снова все выжили? – нарочито развязно зевнул Борис.

– А ты что тут делаешь? – замер Артур, раздув ноздри.

– Чаи гоняю, с фамильярчиком твоим знакомлюсь, – осклабился землянин. – Что это ты такой щедрый – сам мне цыпочку привёл, а? Спасибо за подарок, Эдинброг.

И, подмигнув, финансист послал мне воздушный поцелуй. Звонкий, тот тоже запрыгал по всему помещению…

Артур вдруг побелел.

Кровь отхлынула с его лица, и без того всё ещё бледного после нападения, и, не успел мастер Говерик ничего сказать своему студенту, как тот рванул вперёд.

Но не к Борису, а ко мне. Артур быстро опустился рядом со мной на корточки, резко втянул носом воздух возле моего уха, а потом спросил, глаза в глаза:

– Он тебя трогал?

– Нет, – опешила я.

– Тебя никто не будет осуждать за это. Просто скажи, он тебя трогал?

– Да нет же! – совсем растерялась я.

На этот раз встречу с глазами Артура Эдинброга я пережила весьма достойно, даже не оцепенев от их вселенской красоты. Возможно, этому поспособствовало ещё и то, что взгляд у студента сейчас был просто бешеный. Столько ярости я не видела ещё никогда.

Это же до какой мне стадии безумия надо доизображаться, чтобы его перещеголять?

– Хорошо, – сказал Ван Хофф Нервный и встал на ноги, снова стремительно превращаясь в ледышку. Потом он протянул мне руку: подъём.

Я обратила внимание, что, в отличие от Бориса, мой условный «хозяин» носил одежду холодных тонов: синий, изумрудно-зелёный, серый. И, да, она выглядит, как мечта перфекциониста. Отглаженная рубашка (правда, весьма припыленная после боя). Идеально завязанный галстук. На жилете выделяется герб-нашивка, который я наконец смогла рассмотреть. Видимо, это был символ университета Форван: бирюзовый четырёхлистный клевер, вписанный в серебряную шипастую звезду странной формы, весь увитый лентами с кучей непонятных слов и символов.