— Терпение и предусмотрительность — редкие качества для молодого человека. Ты прав, Мирддин, за такое положена награда. Хорошо. Разрешаю. Но вам с Пеллеасом придется присматривать за ними и оберегать от неприятностей. А у меня тут дела с северными лордами.
Так получилось, что мы с Пеллеасом стали пастырями двух мальчишек на лохматых пони, стремящихся на Собрание воинов.
Отряд Бледдина, самый большой среди северных кланов, насчитывал более сотни воинов, но каждый из пяти лордов, присягнувших Бледдину, мог похвастаться отрядами почти такого же размера. Таким образом, собрание Селиддона, на котором присутствовало несколько сотен воинов, ни в коем случае не считалось незначительным событием. Позже такие Собрания привлекали толпы зрителей, на них собирались представители всех кланов и многие вожди. Но пока ожидались только дворяне со своими отрядами, ну и еще пара молодых будущих воинов, которым разрешил присутствовать сам король.
В Селиддонском лесу не нашлось поляны подходящего размера для такого скопления людей. Но к северу от Селиддона, где лес сменялся продуваемыми ветрами болотами, располагалось немало долин, способных вместить всех собравшихся.
Ясным осенним днем, вскоре после того, как урожай был собран и заложен на зиму, отряд Бледдина оседлал лошадей, и мы отправились в горы. Но сначала мы двигались по лесу, охотясь на селиддонских тропах.
Воины ехали с удовольствием. Лес то и дело оглашался смехом и песнями. Ночью разводили большие костры и требовали рассказов о доблести; я доставал арфу и пел. Бедивер и Артур, конечно, сидели в первом ряду с горящими глазами и жадно впитывали все до последней ноты.
Ранним утром пятого дня лес кончился, а к сумеркам мы прибыли к месту сбора: в долину у слияния двух рек. Солнце уже скрылось за высоким плечом холма, но небо продолжало светиться мягким золотым светом, свойственным северной стране.
В закатном свете мы поднялись на перевал и остановились, чтобы посмотреть вниз, в долину. Три или четыре отряда уже были там, и дым от их костров серебрился в неподвижном вечернем воздухе.
При виде костров внизу мальчики замерли.
— Вот уж не думал, что их соберется так много, — выдохнул Бедивер. — Должно быть, здесь тысяч десять!
— Поменьше, — охладил я его. — Но ты прав. Действительно немало накопилось за эти годы.
— Как это «накопилось»? — спросил Артур.
— Лорды каждый год увеличивают отряды. Нам нужно больше воинов, чтобы сражаться с сэксенами.
— Тогда хорошо, что мы с Бедивером пришли, — задумчиво ответил он.
Бедивер огрел плетью своего пони и поскакал вперед, чтобы присоединиться к первым воинам, спускавшимся в долину.
— Артур! — крикнул он. — Ну, давай же! Догоняй!
Мальчишки здорово разогнали своих пони и полетели вниз по склону холма, крича, как баньши.
— Надеюсь, мы не ошиблись, — сказал Пеллеас, наблюдая за ребятами.
Когда мы с Пеллеасом спустились вниз, оба уже сидели у костра и слушали, как арфист поет о Битве Деревьев. Я не хотел прерывать песню, и просто присел рядом.
Арфист был из дома родственника Бледдина, человека с римским именем: Экториус. Он владел землями немного севернее и восточнее Селиддона на побережье. Здесь трудно было организовать оборону, поскольку сэксены и их приспешники — фризы, англы, юты и другие — часто высаживались в безымянных скалистых бухтах, коими изобиловали здешние берега.
Экториус — коренастый мужчина с огненно-рыжей бородой и копной вьющихся волос медного цвета, собранных в хвост на затылке. Ростом он не отличался, зато силой природа его не обделила. По слухам, однажды он раздавил бочонок, сжав его в своих толстых ручищах. О его воинских подвигах ходили легенды. Он с одинаковой легкостью срубал мечом головки чертополоха и головы врагов.
А еще он отличался веселым нравом и бесстрашием. Его громкий смех не стихал подолгу. Хорошие песни, пиво и мясо доставляли ему истинное наслаждение. Впрочем, особой разборчивостью он не страдал.
Арфисты часто захаживали к его очагу. Экториус неизменно оказывался доволен, если сказитель благополучно доводил историю до конца. Как следствие, его щедрость барды хорошо знали, и он редко оставался в одиночестве. Лучшие барды соперничали за возможность спеть для него.
Вот ребят и привлек костер Экториуса. Там их встретили радушно, и никто не стал напоминать о возрасте.
Арфист пел с жаром, хотя особой мелодичностью голоса похвастаться явно не мог. Тем не менее, казалось, никто не возражал, а уж лица мальчишек просто сияли от удовольствия.
Когда история завершилась, барда наградили аплодисментами. Арфист принял их с достоинством, скромно поклонившись слушателям. Экториус протиснулся вперед и хлопнул певца по спине, громко похвалив его.
— Отличная работа! Молодец, Тегфан. Битва деревьев… Великолепно! — а затем взгляд лорда остановился на мальчиках. Мы как раз встали, чтобы идти к своему костру. — Стоп! Кто это тут у нас?
— Лорд Экториус, — сказал я, — позвольте представить вам сына короля Бледдина Бедивера и его собрата по мечу Артура.
И Артур, и Бедивер отдали честь лорду, приложив тыльные стороны ладоней ко лбу в древнем знаке уважения.
Лорд широко улыбнулся, положил большие руки на плечи ребят и сжал их.
— Крутые парни! Привет вам! Побудьте с нами до завтра, а уж в бою посмотрим на вас.
Бедивер и Артур обменялись короткими взглядами, и Артур смело заговорил:
— Мы не можем принимать участие в бою, лорд Экториус.
— Нас считают недостаточно взрослыми, чтобы показывать наше мастерство, — объяснил Бедивер, бросив на меня мрачный взгляд, как будто я был причиной всех его мирских проблем.
— Да ну? — изумился Экториус, просияв еще шире. — Это надо исправить. Приходите ко мне завтра, и я посмотрю, что можно сделать.
Мальчики поблагодарили его и умчались прочь. Понятно, им не терпелось лечь спать пораньше, чтобы завтра с утра принять приглашение. Перед сном они еще раз поблагодарили меня за то, что я позволил им присутствовать на собрании.
— Я рад, что мы здесь, — радостно зевнул Бедивер. — Это собрание запомнится. Подожди, и ты еще услышишь о нем, Артос.
— Уверен, что никогда этого не забуду, — торжественно заверил его Артур.
Глава 3
Несколько следующих дней мы не виделись с Бледдином. Он занимался своими делами, а я — своими. Артуром никто особо не интересовался, для северных вождей он был всего лишь еще одним мальчишкой, — так что я со спокойной совестью оставил его на попечение
