Казах подошёл к телеге и поправил те мешки, что, как ему казалось, могли сползти на землю, и после этого повёл Валерку в дом. Прошли переднюю, еле освещённую дневным светом небольшого оконца, перед комнатной дверью хозяин разулся и заставил Валерку сделать тоже самое. Валерка смущённо замялся, увидев, что хозяин, скинув сапоги, остался в тёплых войлочных носках, а у него лишь портянки не первой свежести, сняв которые он остаётся босым. Внимательная хозяйка дома молча подала Валерки войлочные чувяки. Вошли в широкую, квадратную комнату с низким потолком и глиняным полом, покрытым толстым домотканым ковром от стенки до стенки. В комнате три окна, поэтому в ней светло. Валерка внимательно огляделся. Ему показалось странным, что в комнате почти нет мебели, ни шкафов, ни стульев, лишь у стенки стояла высокая кровать, покрытая лоскутным одеялом, в изголовье которой возвышалась пирамида подушек, и в самом центре комнаты, главенствовал круглый стол на низеньких ножках. С потолка над столом свешивалась электрическая лампочка.
– Присаживайся к столу. – пригласил хозяин и показал, как это делать, усаживаясь у стола на пол, переплетая ноги. Валерка с трудом повторил предложенную казахом позу.
Как только расселись, в комнату вошла хозяйка казашка и молча поставила на стол медный тазик с водой и положила на стол полотенце. Сначала Валерка, а за ним хозяин сполоснули руки. Тут же хозяйка вынесла тазик и замерла на входе в комнату, дожидаясь дальнейших указаний мужа. Валерка внимательно окинул её взглядом. Он отметил, что она выглядит много моложе мужа, у нёё почти девичье лицо и даже красивое, смуглое, с раскосыми глазами и тонкими бровями. Из-под повязанного на голове платка свисают за спину несколько чёрных косичек. Короткая и узкая жилетка сжимает её тело, груди почти незаметны. Она стояла, не шевелясь, в ожидании, пока муж, сидящий к ней спиной не поднял согнутую руку. Она тут же скрылась за дверью и вскорости появилась с большим подносом. Молча поставила на стол широкие без ручек чашки с мясным бульоном, нарезанный ломтями хлеб в жестяной тарелке, два гранёных стакана и литровую бутылку с кумысом. Проделав это, она вернулась к двери и стояла там недвижимо до последующих указаний мужа. Они последовали с его стороны жестом вскинутой руки, который указывал ей, что пора подавать следующие блюда, что и было незамедлительно исполнено. На столе, как по волшебству, появились пончики, по-казахски буорсаки, сливочное масло, колотые кусочки сахара, заваренный чай в пиалах и сливки. Последний жест руки хозяина означал, что застолье закончилось. Хозяйка тут же освободила стол и надолго скрылась в прихожей. Такое байское отношение мужа к жене не мало удивило Валерку, считавшего, что с этим давно должно быть покончено.
Наевшись и напившись, Алихан, прогладил ладонями плохо выбритый подбородок и, отодвинувшись от стола, прилёг прямо на полу на бок. Валерка тоже отодвинулся от стола, но продолжил сидеть на полу, прижав к животу коленки. От обильной пищи и выпитых двух стаканов кумыса, у Валерки стали смыкаться глаза, да и время позднее, хотя ему хотелось расспросить казаха о многом. Алихан, похоже, задремал. В комнату заползли вечерние сумерки. Валерка, долго сопротивляясь сну, ждал, когда же его уложат спать, но, так и не дождавшись, крепко уснул там же, где сидел.
Ранним утром его разбудила хозяйка, которая, как понял Валерка, подложила на ночь под его голову подушку и укрыла одеялом. На столе ждал его завтрак, а на дворе хозяин, который уже запряг лошадь и был готов к поездке.
В дорогу двинулись, когда ещё не взошло солнце. По дороге разговорились. Алихан первым расспросил Валерку обо всём, что его интересовало, и только потом рассказал о себе. Привычно закурив папиросу, он начал с того, что на следующий год ему исполнится сорок лет, что он был на фронте кавалеристом, освобождал Москву, воевал в дивизии Белова и почти дошёл с боями до границы, но был тяжело ранен и в сорок четвёртом был комиссован. Вернулся в родной дом, где и сейчас живёт, и стал работать в нынешнем совхозе конюхом. Совсем недавно женился на местной казашке моложе его на двадцать лет, но детей пока нет, а он мечтает о сыне, которого в честь погибшего на войне друга назовёт Мурзаганом. Сказал также, что на судьбу не жалуется, вот только правая рука после ранения плохо слушается, а ведь мог и остаться без руки. После этих слов, Валерка понял, почему его послали в помощь на вид ещё молодому и крепкому мужику.
За разговорами Валерка не заметил, как проехали все десять километров и достигли цели.
Как же был рад Валерка, что именно ему пришлось воочию увидеть, как получают это пахучее и вкусное постное масло, которое он так любит. Ведь на нём можно жарить картошку, печь пироги и оладьи, заправлять винегрет или, посолив, макать в нём хлеб и есть. Валерка вместе с Алиханом высыпал из мешков семечки на больше колеблющееся сито, обдуваемое сверху вентилятором, которое выдувало пыль и шелуху из сита и даже оголяла от скорлупы семечки. Потом деревянной лопатой семечки загружали в круглый цилиндр под паровой пресс и тот с огромной силой давил их, и по ложбинке, что внизу цилиндра, стекала тонким ручейком готовое масло. Оно так пахло, что Валерке не терпелось попробовать его на вкус. Буквально часа за четыре все привезённые семечки отдали своё масло и заполнили им целых три молочных бидона. Валерка прямо ликовал от счастья, тем паче, что ему Алихан вручил за работу двухлитровую бутыль этого свежего масла.
Второй месяц Валеркиных каникул подошёл к концу. Пора возвращаться домой, через неделю в школу. Валерка был доволен собой за то, что каникулы не провёл даром, а прилично заработал и денег, и продуктов, а самое главное привёз домой большую бутыль сказочного подсолнечного масла.
Заначка
По возвращению с Юга у меня разболелся зуб. Зубов же к пятидесяти годам у меня осталось немного, и было невыносимо жалко лишиться ещё одного. Я терпел целую неделю, глотал в непотребном количестве таблетки анальгина, полоскал то и дело рот содой, надеясь, что боль утихнет, но не тут-то было. Ко вторнику следующей недели от зубной боли стало совсем невмоготу. Пересилив страх, я направился к стоматологу, по пути к нему зашёл в Сбербанк и снял сотню рублей на тот случай, если придётся идти к платному. Жене же о снятии денег говорить не собирался. Зуба я успешно лишился бесплатно в районной поликлинике. Врач приказал два часа не есть, но насчёт выпивки ничего не сказал, поэтому я по пути домой зашёл в магазин и купил четвертушку.
Конец ознакомительного фрагмента.
