Читаем без скачивания Асы люфтваффе пилоты Fw 190 на Восточном фронте - С. Иванов

Итак, по-видимому, мне придется спасаться самостоятельно. Это была довольно горькая мысль. Вскоре начало припекать солнце, а мне нечем было утолить жажду. Время от времени я снимал рубаху и накрывал ею голову, чтобы избежать солнечного удара. В добавок, я натер внутреннюю поверхность рук о борта моего плотика. Эти потертости начали гореть огнем. Тогда я применил другой метод. Смастерив из одежды плавучий якорь, я забрасывал его вперед, а затем подтягивался к нему за веревку.

Постепенно Эйзель полностью скрылся из виду и я начал ориентироваться при помощи своих пилотских часов. Тишина и покой, которые позволили мне вчера успокоиться после барахтанья в воде, теперь начали воздействовать на мою психику разрушающе. В добавок волны заливали мой плотик, а соленая вода жгла раны.

Тишина второй ночи была внезапно нарушена около полуночи. Из темноты вынырнули две тени и в это же время вода вокруг вскипела от снарядов. «Странно, — подумал я, — Если это русские корабли стреляют по моему плотику, почему я не вижу вспышки выстрелов?» Когда корабли приблизились, я понял, что это два советских эсминца, идущих на всех парах на север. Чтобы меня не обнаружили, я завесил борта плотика одеждой и всем, что у меня имелось. Эсминцы прошли мимо.

Хотя волнения ночи окончательно изнурили меня, я воспрянул духом. Ведь по эсминцам вела огонь немецкая береговая артиллерия. Следовательно, до берега оставалось километров восемь, не больше.

На следующий день вокруг меня опять была одна вода. Внутри меня разгоралась настоящая битва. Жажда, судороги и, что было хуже всего, боль в ранах. «У тебя нет выхода, — подумал я. — Лучше побыстрее покончить со всем этим». Я взял карандаш и начал писать на борту плотика прощальное письмо своим родителям. Может быть плотик все же прибьет к берегу.

Но только я вывел «Мои дорогие…», как бросил карандаш на дно плота и с новой силой начал грести. Дважды я вынимал из кобуры пистолет, но всякий раз убирал его обратно, а потом вообще засунул пистолет подальше.

На третье утро я проснулся ощущая тяжесть во всем теле. Дул устойчивый холодный бриз. Сначала я не понял, что это значит. Медленно я перевел взгляд с облаков на небе вниз и сквозь утренний туман разглядел полоску суши на горизонте. С новой силой я начал грести к берегу. Вдруг я почувствовал, что плотик мягко о что-то стукнулся. Тогда я прыгнул в воду и очнулся уже стоя на четвереньках на берегу. Я прополз еще пару метров вверх и окончательно потерял сознание. Очнувшись, я прополз через проволочное заграждение и увидел ферму, после чего опять упал в обморок.

В этот раз я очнулся на простыне, укрытый одеялом. Мои вещи были аккуратно сложены на табурете, стоявшим у кровати. Сверху на одежде лежал пистолет. К своему ужасу я увидел двух солдат в советской форме и судорожно потянулся к пистолету. Вдруг, я обратил внимание на нарукавные повязки, которые эти солдаты носили. Это были латвийские полицейские — название этой фермы — Микельбака я буду помнить всю жизнь.

Артиллеристы, которые подобрали меня на берегу, были из тех, кто вел огонь по русским эсминцам той ночью. Они утверждали, что видели что-то желтое, но посчитали, что это буй.

Когда я вернулся в свою эскадрилью (9./JG 54), там уже упаковали мои вещи и отправили уведомление родителям о моей гибели. Спустя неделю я снова поднялся в небо, однако летать над морем мне было не по себе. От этого чувства я избавился через две недели, сбив русский бомбардировщик возле маяка на южной оконечности Эйзеля. Больше подобные неприятные ощущения меня не беспокоили».

Хотя описанные выше события имели место в самом начале карьеры Вальтера Новотны, события в небе над островом Эйзель сыграли большую роль в его стремительном взлете. С того дня Новотны ни разу не вылетал на боевые задания не надев своих рваных брюк, покрытых солевыми разводами. Новотны называл эти брюки Abschusshosen — «победные штаны». Вскоре это слово стало как бы общим позывным JG 54!

Этот снимок сделан почти одновременно с предыдущим. Виден четвертый самолет — A-4 — у которого идет осмотр пулеметов MG 17.

Постепенно пилоты I./JG 54 и II./ JG 54 постепенно пересели на Fw 190, как это было и в JG 51. И здесь тоже не обошлось без жертв — 28 декабря лейтенант Вальтер Баймс (Beims) из 3./JG 54 разбился у Хайлигенбайля. Нельзя сказать, что пилоты сразу прониклись любовью к своим новым «боевым коням». Один из будущих «экспертов» заявлял, что фокке-вульф «приземляется как мокрый мешок» и называл Fw 190 не иначе как «гардероб».

Странно, но инструкторы в Хайлигенбайле ни разу не упомянули о том, что Fw 190 имеет склонность к сваливанию в штопор на слишком крутых виражах. Высказывалось предположение о том, что модификация Fw 190А-4 (JG 54 получил самолеты этого типа, в то время как JG 51 летал на Fw 190А-3) была лишена этого недостатка. Но скорее всего это не так, поскольку аварии, вызванные сваливанием Fw 190 в штопор встречались на протяжение всей войны, вплоть до весны 1945 года. На молодцов из JG 54 наибольшее впечатление произвела одна особенность нового истребителя — прочная, монолитная несущая плоскость. Летчики провели неофициальный «эксперимент», который должен был выяснить максимально допустимую нагрузку на крыло. Один из пилотов JG 54, который перед этим долгое время работал в Люфтганзе — более опытного летчика найти было бы сложно — набрал предельную высоту и перешел в вертикальное пике. Скорость самолета стремительно росла. Хотя преодолеть звуковой барьер самолету не удалось, но истребитель развил такую скорость, что вращающийся пропеллер стал играть роль воздушного тормоза. Летчику стоило немалых усилий вывести машину из пикирования, хотя он был довольно крепкого телосложения. После посадки, пилоты и механики обследовали весь истребитель, пытаясь найти повреждения, но обнаружили всего лишь одну сорванную заклепку! Даже когда Курт Танк испытывал свой самолет с ракетным ускорителем, ему не удалось подвергнуть машину большим нагрузкам.

13. Fw 190A-4, «желтая пятерка», лейтенант Йозеф Йенневайн (Jennewein), 3. JG 51, Орел, июнь 1943 года

А-4 Йенневайна служит примером еще одного типа камуфляжа, состоящего и пятен коричневого и зеленого цвета. Обращает на себя внимание более темный п, сравнению с полосой быстрой идентификации оттенок тактического номера. Йенневайн считал «пятерку» своим счастливым числом, поскольку в 1940 году он завоевал золотую медаль на международном чемпионате по горнолыжному спорту выступая именно под этим номером.

14. Fw 190A-5, «черный двойной шеврон», капитан Фриц Лозигкайт (Losigkeit) командир III./JG 51, Курск, июль 1943 года

Это одна из первых машин Лозигкайта в период его десятимесячного пребывания на должности командира III./JG 51. Окраска самолета немного светлее стандартной, опознавательные знаки стандартные, горизонтальная полоса обозначает III., JG 51. В апреле 1944 года Лозигкайта назначили командиром JG 51, на этом посту он оставался в течение года, после чего его перевели на должность командира JG 7. Большинство из своих 68 побед он одержал на Восточном фронте, служа в составе JG 51.

15. Fw 1-90А-3, «белая единица», капитан Герберт Венельт (Wehnelt), командир 7. JG 51, Орел, январь 1943 года

На белом зимнем камуфляже видны следы активной эксплуатации самолета. Верхняя часть желтой полосы быстрой идентификации закрашена, чтобы затруднить обнаружение самолета сверху. К тому времени налеты советской авиации на немецкие аэродромы уже представляли серьезную проблему для люфтваффе. Петая в составе JG 51, Венельт одержал 36 побед (в том числе две победы на западе), и в августе 1943 года возглавил Ergaenzungsgruppe.

16. Fw 190D-9, «белая единица», лейтенант Курт Танцер (Tanzer), командир 13./ TG 51, Шмолдов/Поморъе, апрель 1945 года

После долгого периода полетов на Bf 109, IV./JG 51 снова пересела на «фокке-вульфы» в самом конце войны. Самолеты А-8 и D-9 несли типичный камуфляж. На всех машинах на фюзеляже за крестом помещалась белая волнистая линия, означавшая принадлежность к IV группе. Желтая полоса быстрой идентификации отсутствовала. Из 143 побед 126 Танцер одержал на востоке. После войны он поступил ВВС ФРГ и в 1960 году разбился на учебном самолете Т-33.

17. Fw 190A-8, «черная тройка с полосой», унтер-офицер Гельмут Ион (Johne), StabsstaffelJG 51, Мемель, ноябрь 1944 года

Три группы JG 51 в конце 1943 — начал 1944 года снова пересели с «фокке-вульфов» на «мессершмитты». Однако штабная эскадрилья продолжала летать на Fw 190 на протяжение всего своего пребывания на Восточном фронте. Система обозначений, принятая эскадрилье, также оставалась неизменной и состояла из знака командира JG то есть линии слева и справа от крест, на фюзеляже. Позднее линию заменил, индивидуальным номером. Значение желтой метки на коке винта неизвестно. Может быть это элемент быстрой идентификации для наземных частей. К тому времени немецкие солдаты открывали огонь по любым самолетам так как немецких машин в воздухе уже почти не осталось. Бытовала даже шутка: «самолет без камуфляжа — американский, самолет с камуфляжем русский, невидимый самолет — немецкий». Ионе успел одержать восемь побед, прежде чем был сбит советскими истребителями 9 февраля 1945 года.