Она спустилась в низину пересохших озер, где земля подходила для нее больше, чем хвойный лес, в котором охотились Желтые Носы. Здесь она провела неделю в поисках ютараптора своей породы.
Май
Изможденная самка и зараженный клещами самец
Рэд посмотрела на свои бедра, ткнулась в них носом и еще раз посмотрела. Мускулистые, но очень тощие. Две недели жизни в одиночку сказались на ее питании. Одинокий раптор плохой охотник, и она кормилась чем придется: где подвернется дохлый крокодил, где полусгнившая рыба, а в промежутках не брезговала и высохшим игуанодоном.
Самцов же интересуют только полные, откормленные самки. Рэд даже не требовалось задумываться, почему это так, а не иначе. Она и сама была рождена с тем же образом идеального партнера, что и самцы ее рода.
Ее гены требовали соответствия высокому стандарту, и в свой первый брачный сезон она, как и все молодые одинокие самки, искала крупного, мускулистого самца.
Мама Рэд была тоже мускулистой, и этот образ поддерживал в Рэд врожденный облик красивого ютараптора.
Мощные бедра — признак хорошего охотника и хорошего производителя. Отец и мать поровну делят заботы о строительстве гнезда и кормлении детенышей, поэтому молодые самцы и самки внимательно приглядываются к каждому потенциальному партнеру. Про каждого возможного партнера Рэд подсознательно думала: «Я рискну завести с тобой потомство только в том случае, если ты убедишь меня, что здоров, ловок и на тебя можно положиться».
В свой первый сезон Рэд даже не смотрела в сторону тощих, костлявых самцов. Но когда к ней приблизился самец с массивными сильными мышцами и исполнил свой энергичный брачный танец, ее недоверие было побеждено.
Теперь же она лишилась своего друга и заметно отощала. Настолько, что потеряла свою привлекательность.
Она осмотрела основание хвоста. Оно тоже очень похудело. А самцы и самки во время ухаживаний обращают особое внимание на хвосты друг друга — основание хвоста должно быть широким и полным, с хорошим запасом жира поверх мышц. Если раптор плохо питается, первым исчезает жир с хвоста.
Рэд пристально всмотрелась и заметила у кончика своего хвоста красное пятно. Незажившие раны, даже маленькие, автоматически исключали раптора из круга наиболее желанных партнеров. Она поскребла пятно когтями, потом лизнула его. К счастью, это оказалась не короста, а просто кусочек засохшей рыбы, прилипший к хвосту во время последней кормежки.
В последние часы уходящего дня Рэд занялась обозначением своей территории. Она нашла подходящее дерево, высокое, прямое, с толстым стволом, дотянулась повыше и процарапала на коре когтями глубокие борозды, из которых потек ароматный сок. Затем потерлась о ствол шеей, чтобы пометить его сигнальным запахом из желез под нижней челюстью. Помедлив, она добавила еще более сильный знак своего рода и племени — кучу навоза. Теперь ни один раптор не пропустит это сообщение: Я взрослая самка ютараптора из семейства красноносых. Если ты здоровый самец моей породы, обрати на меня внимание! Все остальные оставьте меня в покое!
Это было все, что она могла сделать в тот момент. Вечерний бриз донесет ее сообщение до любого красноносого раптора в радиусе пяти миль.
Она объявила о своем существовании, и теперь оставалось только ждать.
Великолепный закат освещал временное гнездо Рэд малиновым светом, превращая сухие папоротники в алое кружево. Она чувствовала себя получше. Красивые краски всегда поднимали ей настроение. Рэд начала медленно погружаться в сон.
Бум! Слабый сигнал тревоги прозвучал у нее в голове. Поток молекул проник в ее ноздри и ударил по особым сенсорам.
Бум! Просыпайся — тревога — самец — тревога!
Рэд вскочила на ноги, напрягшись, как натянутая струна. Глубоко вдохнула вечерний воздух. Да, пахнет самцом, и запах «свой». Она вытянулась на задних лапах и повернула голову в сторону, откуда дул ветер. Там кто-то есть! Принюхалась. Самец-ютараптор.
Высокая фигура большими шагами выступила из тени. Самец нагнул голову в низком поклоне. Рэд склонилась лишь чуть-чуть. Она надеялась на удачу, но все же была подозрительна. Рапторам полагается начинать ухаживания с утра и продолжать их весь день, чтобы оба имели возможность оценить каждое движение другого, каждую часть тела, каждый запах. Она была несчастна и одинока, но еще не до конца отчаялась.
Снфффф! Хорошо. Он красноносый, но не из близких родственников. Ее обонятельные центры автоматически перелистывали весь проверочный список. Инстинкты не позволяли ей принимать ухаживания близкого родственника.
Самец подошел, кланяясь при каждом шаге. Рэд выступила из папоротника на более открытое место, где она могла лучше видеть. Высокий самец подошел к краю поляны и остановился. Его прежде грациозные поклоны сделались неуклюжими. Сердце Рэд упало: он что-то скрывает. По правилам он должен был подойти ближе. Она топнула левой ногой. Крак!
Он остановился, кивнул и сделал еще полшага вперед. Рэд видела контуры его тела, очерченные последними лучами заката. Он был очень высок и мускулист. Может, он просто робеет?
Они стали обходить друг друга кругом. Рэд приняла оборонительную позицию, стараясь скрыть свой тощий хвост. Самец посмотрел на него и попятился, заставляя ее следовать за собой и перенять инициативу в танце.
«Не уходи», — думала Рэд, изо всех сил стараясь казаться ловкой, сильной и здоровой. Самец повернулся к ней боком — жест, означающий нерешительность и колебания.
Рэд стало не по себе от некоторых его движений. Он комкал игру, нарушая этикет. Теперь он шел рядом, пытаясь прислониться к ней боком.
Такую форму интимного контакта используют обычно хорошо знакомые пары, доверяющие друг другу. В детстве Рэд часами стояла, прислонившись к своей сестре, а когда повзрослела, они с другом вечера напролет после охоты и совместной трапезы наслаждались этим прикосновением. Ей ужасно не хватало этого контакта последние несколько дней. Но когда этот незнакомый самец коснулся ее, она почувствовала, как ее кожа судорожно сжалась. Рэд не понравилось, как он прислонился к ее плечу. В этом было что-то нечестное.
Она остановилась, сделала глубокий поклон — и, заглянув снизу, увидела отметины на его горле. Пятна! — зазвенело у нее в голове. — У него пятна!
Рэд сунула морду поближе, прямо ему под подбородок. Он отдернул голову, но Рэд уже успела разглядеть. Клещи. Красные пятна — это клещи! Ужас перед маленькими красными пятнышками был врожденным. Она видела птенцов и взрослых, медленно умиравших от клещей.
Она схватила самца за шею и присмотрелась внимательнее. Внутри красных пятен копошились маленькие черные точки. У него насекомые!
Рэд отскочила на три шага, подняла голову и издала угрожающий и тревожный вопль. Самец растерялся. Она ринулась на него, рассекая воздух всеми шестью передними когтями.
Он все понял и скрылся в темноте. Через несколько минут его запах был уже еле ощутим, и она убедилась, что он ушел.
Она думала: «Самцы такие лгуны! Я немного худощава — но я же не пытаюсь никого обмануть! Этому изъеденному жуками неудачнику еще повезло, что я не разорвала его на части».
Рэд вернулась в свое гнездо, взбила подстилку из папоротника, легла и жадно впилась в ногу игуанодона, припрятанную там про запас. Насытившись, она заснула.
Просыпалась Рэд, как всегда, медленно. Пока сознание возвращалось к ней, чувства ее исследовали воздух на запахи и звуки. Она ощущала слабый, далекий запах дейнонихов и желтоносых рапторов. И среди этих знакомых запахов вдруг различила нечто, заставившее ее резко открыть глаза. Это было что-то знакомое и очень близкое. Почти как запах ее матери. Почти, но не совсем. Однако запах свидетельствовал о присутствии определенно красноносого раптора.
Свои… моя семья. Запах вывел Рэд на крутой берег высокой реки. Два маленьких ютараптора, не больше трех недель от роду, и один детеныш постарше неуверенно выбрались из логова. Они пищали и принюхивались к Рэд. Она тоже принюхивалась к ним. Их запах был как неясное воспоминание о ее собственном детстве. Она подняла голову и пристально всмотрелась в них. Кто это? Ее мать? Отец? Не отец… не мать… но все же часть меня — только меньше, чем половина меня.
Нет, она не встречала этих детенышей раньше. Но ее обонятельный «компьютер» выдал волнующее сообщение: половина половины… эти малыши — половина от моей половины… это дети моей сестры!
Рэд отступила и села. Детеныши неуверенно приближались, принюхиваясь, отбегали, снова подходили, опять принюхивались. Чутье подсказывало им, что это их тетя.
